Доверие

Когда он вернется, Джейк наорет на него и отправит в дом помогать мне с ланчем…

Но меня нет на кухне. Парень будет готовить ланч один. Или поедет в город за чизбургерами.

Интересно, Ной свел то пятно с сиденья? Зная его… он просто оставит все как есть. Порой мой кузен слишком ленив.

– Первым произнесет речь преподобный, – говорит Мираи, – затем я, Джордж Палмер, Кэсиди Ли и Дельмонт Уильямс.

Откинувшись на спинку сиденья, я смотрю через лобовое стекло на катафалк, транспортирующий моих родителей сначала на церемонию прощания, потом в крематорий.

– После этого преподобный спросит, не желает ли кто-нибудь сказать несколько слов, – продолжает она медленным, мягким тоном. – Если решишь, что хочешь высказаться, не стесняйся, ладно?

Мираи объясняет мне протокол, будто ребенку. Словно боится, что я проснусь и зареву, если она повысит голос.

– Тебе не обязательно так говорить. Я не сплю.

Женщина смотрит на меня, глубоко вздохнув. Ее глаза начинают блестеть, поэтому она отворачивается, чтобы я не увидела.

– Помнишь свои ночные кошмары? – спрашивает Мираи, глядя в окно. – Мы обсуждали их, когда ты была маленькой.

Они возобновились в Колорадо. Я не рассказала ей, и не собираюсь.

– Приступы случались каждую ночь. Мы тебя будили, успокаивали, чтобы ты перестала кричать, после чего опять укладывали спать.

Помнится смутно. Это было в далеком детстве.

– Как-то раз я дождалась, пока ты заснешь, а потом осторожно легла на кровать возле тебя.

Переведя взгляд на меня, Мираи сообщает:

– Ничего.

Никаких кошмаров. Следующей ночью то же самое. Тебя не мучили кошмары, если я спала рядом.

Мой подбородок трясется. Стискиваю челюсти, чтобы остановить дрожь.

По ее щеке скатывается слеза.

– Ты просто нуждалась в том, что нужно всем. В родном доме, – шепчет она.

Стараясь контролировать дыхание, сжимаю кулаки.

– Это не место, Тирнан, а чувство, – голос Мираи дрожит. – Даже после того, как ты переросла кошмары, все равно спала не дольше четырех или пяти часов в том доме.

С ними. Вот почему я не расстроилась, когда они отправили тебя в школу-пансион в одиннадцать лет. – Шмыгнув носом, она не сдерживает рыданий и отводит взгляд. – Надеялась, что ты наконец-то нормально поспишь.

Машина останавливается, дверца открывается. Женщина быстро надевает очки, вытирает слезы и выходит.

Мне требуется несколько секунд, чтобы привести в движение свои конечности.

На миг закрыв глаза, ощущаю солнце на пике, согревающее мое лицо.