Доверие

Мне бы очень хотелось знать, чего он хочет. Хотелось бы доверять ему и чтобы он доверял мне.

Лучше начать с дружбы. Мы можем повернуть время вспять?

Его руки безвольно свисают вдоль боков. Калеб не отвечает на объятия, лишь позволяет обнять себя. Я отстраняюсь, решив не вторгаться в его личное пространство, и смотрю парню в глаза. Он избегает зрительного контакта, вместо этого уставившись на мою футболку, которую зажимает между пальцами. То есть футболку Ноя.

– Все в порядке, – говорю тихо. – Между мной и твоим братом ничего не было.

 – Мои ладони скользят вниз по его рукам. – И не будет…

Добравшись до его правой кисти, обнаруживаю, что парень держит какой-то предмет. Я поднимаю кулак Калеба и забираю кусок дерева.

– Что это такое? – Однако практически сразу понимаю, на что смотрю.

Это ножка моего зелено-голубого комода с золотыми акцентами. Пока кручу ее в руке, сердце бешено колотится, на лбу даже холодная испарина выступает.

– Что случилось? – Резко перевожу взгляд на парня, тяжело дыша.

 – Что ты натворил?

Его тут нет. Снаружи на заснеженной подъездной дорожке я вижу бочку. Из нее вырываются языки пламени и торчат остатки разноцветной древесины, покрашенной моими собственными руками.

Я хватаюсь за голову, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Перед глазами все плывет.

Стоя у двери, наблюдаю за разлетающимися в ночи искрами. Скоро от фрагментов комода не останется и следа. Ветер задувает волосы в лицо. Не в силах вынести этого зрелища, я накрываю глаза ладонями.

Только все равно мысленно представляю свои дурацкие детские рисунки в мусорной корзине.

Сзади раздается скрип лестницы. Я стискиваю зубы, ощутив непреодолимое желание убить его. Сделать ему как можно больнее. Почему он так поступил?

Развернувшись, босиком подхожу к стене с запчастями, хватаю выхлопную трубу. Когда оборачиваюсь, Калеб стоит на расстоянии вытянутой руки. Испепеляя его взглядом, замахиваюсь трубой, словно бейсбольной битой, готовая размозжить ему череп.

С меня хватит. Мое терпение лопнуло. Но вместо его головы врезаю гребанным куском металла по книжному стеллажу, который закончила сегодня. Древесина раскалывается в щепки, и мной полностью овладевает ярость. Я что есть мочи колочу по стеллажу со всех сторон, затем переключаюсь на стол. Над ним я начала работать несколько дней назад.

– Ты не сможешь меня ранить! – ору я. – Ничего не сможешь у меня отнять! Потому что мне все безразлично.