Доверие

Прямо сейчас мальчики смотрели бы телевизор. Ной громко смеялся бы, а Джейк орал бы на него из кухни из-за немытой посуды.

Кругом шутки и веселье.

И Калеб был бы рядом.

Мой подбородок дрожит. Прошло уже двадцать два часа с момента нашего расставания.

Все кажется чужим. Я осматриваю белую кухню с безупречными мраморными столешницами и хромированной техникой. Это не мой дом.

Мираи подталкивает ко мне кожаную папку с противоположной стороны островка, и я опускаю на нее взгляд.

– Они все завещали тебе, разумеется, – говорит женщина.

 – Это для отчетности.

В папке лежит завещание родителей. Мое внимание сразу же возвращается к супу.

Боже, какая разница? Мне вырвали сердце, и оно до сих пор валяется на их подъездной дорожке в Чапел-Пик.

Я моргаю, отгоняя слезы. Нужно оставить попытки понять, как он мог отпустить меня. Мне к такому не привыкать.

По крайней мере, родители обеспечили меня. По крайней мере, я удостоилась упоминания в завещании. Это доказывает, что они хотя бы немного заботились о моем благополучии.

Комфортная жизнь – единственное, в чем я не знала недостатка благодаря им. Я баснословно богата. Если захочу, мне до конца своих дней даже пальцем пошевелить не придется или вообще выходить из дома.

Шесть месяцев назад я, возможно, была бы благодарна за это.

– Не оставайся здесь, – умоляет Мираи. – Поживи у меня. Или сними квартиру? Тебе необходимо общество других людей.

Выпрямившись, отодвигаю от себя тарелку.

– Ты меня уже знаешь. Несмотря на мою бесхарактерность… мне никто не нужен.

Я шучу. Мне нужны те, кто делает сладости и… Netflix.

– Нуждаться в ком-то – это не признак слабости, – говорит женщина, наблюдая за мной. – Кроме тех придурков. Если бы я знала, что они сделают, не позволила бы тебе сесть в самолет. Дважды.

– Перестань. – Качаю головой, внезапно ощутив ужасную усталость. – Все было совсем не так. Я не ребенок. Уже давно не ребенок.

Она отводит взгляд, плотно сжав губы, но ничего не говорит.

По пути в аэропорт я рассказала ей обо всем.

Мираи пришла в бешенство, чуть в кювет не угодила и была готова развернуть машину, чтобы разобраться с моим дядей. Я упросила ее не делать этого и плакала на протяжении всего полета до Лос-Анджелеса.

Не собиралась делиться подробностями, однако мне нужен был взгляд со стороны. Полагаю, я нуждалась в новом друге.

– Они – моя семья, – произношу мягким тоном. – Мы вынужденно оказались вместе, и случилось то, что случилось.

Не она была на моем месте.