А потом она, блин, улыбнулась мне, и словно кто-то нажал кнопку на секундомере, время запустилось и полетело вперед. Теперь я мчусь в выходные, с нетерпением ожидая встречи с ней.
Надежда работает так же. Без надежды все кажется медленным и темным, как ночь, которая никогда не закончится, пока ты ищешь дневной свет, ожидаешь его появления.
И вдруг ты видишь ее. Яркий луч улыбки, расцветающий на ее лице, блеск ее шоколадных глаз, когда они встречаются с твоими через всю комнату, и все меняется. Дверь распахивается, показывая тебе солнечный свет снаружи, надежду, и ты делаешь шаг прямо в это чувство, ощущая тепло, что касается твоей кожи, как тепло ее взгляда.
Хотя мне все еще не нравится этот жестокий, кусачий холода.
— Какого хрена мы не могли остаться у тебя? — ною я Хэнку. — Слишком холодно, чтобы быть на улице.
— Дублину нужна физическая нагрузка, — его пальцы сжимают мое предплечье, пока мы идем по улице. — А тебе, откровенно говоря, нужно бросить все это нытье, которым ты занимаешься. Вот почему я всегда говорю, что Дженни — лучшая из детей Беккетов.
— Лучший ребенок Беккетов, вот это да, — бормочу я, ведя Хэнка к скамейке в парке Стэнли.
Я знаю Хэнка больше семи лет. Мы столкнулись чисто случайно, или так мне показалось. В тот самый момент, когда я нуждался в нем больше всего. Он остановил меня от ошибки, которая могла испортить мою жизнь до неузнаваемости и положить конец моей еще не начавшейся на тот момент карьере. И с тех пор он неизменно остается одним из моих лучших друзей, несмотря на нашу почти шестидесятилетнюю разницу в возрасте.
Он — моя семья, и я считаю, мне очень повезло, что он есть в моей жизни.
— В последнее время ты сам не свой, — тихо говорит Хэнк, поднося кофе к губам.
Я смотрю на Английский залив. Суровая зима превратила воду в гладкий голубой лед, и под ярким солнцем он ярко блестит. Я делаю глоток своего кофе. Горячая жидкость согревает меня.
— Не совсем.
— У тебя на уме та девушка. Красивая брюнетка.
Я смотрю на него, улыбка на моих губах.
Нет смысла спрашивать его, как он узнал об Оливии. Он следит за мной больше папарацци.
— Да.
— Ты спишь с ней?
Я поперхнулся.
— Откуда, черт возьми, ты это знаешь?
Он хитро гордо улыбается.
— Вы кобель, мистер Беккет. Ты спишь со всеми.
— Эй, — я подталкиваю его плечо своим. — Помягче, старик.
Хэнк смеется, потирая трясущейся рукой челюсть.
— Я могу сказать, она тебе нравится.
— Нравится, — слишком сильно, вероятно. Слишком рано. Я не знаю.
