— Ни хрена ты не докажешь, старик.
Хэнк находит мое лицо, накрывает его рукой и отпихивает меня.
— Я знаю тебя как свои пять пальцев, Картер.
Смеясь, я заканчиваю перемещать еду на его тарелке, а затем подталкиваю тарелку к нему.
— Стейк в двенадцать часов, яичница в три, картофельные оладьи к шести, а тосты с джемом к девяти, — я жду, пока он найдет свою вилку, прежде чем ответить ему. — Возможно я улыбаюсь, но никогда не похож на болвана.
Он фыркает, ковыряясь в своем стейке.
— Я очень сомневаюсь в этом, но почему бы тебе не продолжить разговор и рассказать мне, почему ты улыбаешься, — он показывает на меня вилкой.
— Связано ли это как-то с тем, что ты пришел сегодня на три часа раньше, и тем, что вместо обеда мы завтракаем?
Дублин мотает головой туда-сюда между мной и Хэнком, следя за каждым исчезающим в наших ртах кусочком. У лап бедняги собралась такая большая лужа из слюны, что я начинаю беспокоиться, ведь он может поскользнуться, поэтому я даю ему съесть сосиску с моей руки.
— Ты опять кормишь мою чертову собаку? Ты его избаловал, — пальцы Хэнка сами находят кусок стейка, и он улыбается, когда Дублин без колебаний поглощает его.
— У меня сегодня свидание. Обед-свидание, — на самом деле, свидание на весь день, но Оливия об этом еще не знает. Я почти уверен, что сказал ей только про ланч.
Я смотрю на Хэнка, его рука держит застывшую на полпути к полуоткрытому рту вилку. Да не может он быть настолько шокирован. Я достоин свиданий. Я могу ходить на свидания. В этом нет ничего особенного.
— Оливия? — наконец шепчет он. — Ты заполучил девушку обратно?
— Заполучил, да, — мой голос звучит так же взволнованно, как я выгляжу.
Его вилка стучит по столу, когда он хлопает ладонями, прежде чем он тянется и берет меня за руку. Его улыбка такая широкая, такая искренняя, что я улыбаюсь в ответ.
— Я знал, что ты это сделаешь, Картер, — он поворачивается к Дублину. — Разве я не говорил тебе, Дубс? Я говорил тебе, что Картер вернет ее. Я говорил, что ты ошибался, что он не трусишка, — он погладил Дублина по голове.
— Ты не должен так говорить о нем, когда его нет рядом, приятель. Он нормальный парень.
Я закатываю глаза, ворча себе под нос.
— Ты поцеловал ее?
— Ага, но я не хотел, — прекрасный пример того, как я себя контролирую, то есть совсем не контролирую. Честно говоря, это просто чудо, что я не трахнул ее прямо на вечеринке, в уборной. Клочок шелка между ее ног был, скорее, жалкой имитацией нижнего белья.
