Я смотрю вниз, на обложку книги, открытой на планшете, который я два года назад подарил ему на день рождения. «На пятьдесят оттенков темнее».
— Не думаю, что стоит об этом беспокоиться.
Он ищет мою руку, и когда я беру ее, он сжимает ее.
— Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, пошлый старикашка.
Я не волнуюсь, я контролирую ситуацию. В этом вся разница.
Если бы я волновался, приехал бы я на двадцать минут раньше и остался бы в машине? Возможно.
Если бы я волновался, я бы просто смотрел на дом Оливии? Тоже возможно.
Не то чтобы я не знаю, как ходить на свидания. Не то чтобы я испытываю к ней настоящие чувства, которые пугают меня до смерти. Если бы я был встревожен, я бы… Ладно, я чертовски встревожен. Я понимаю. Но в этом нет ничего страшного. Каждый чувствует себя так перед первым свиданием, верно? Неважно, шестнадцать тебе или почти двадцать восемь.
Верно? Верно.
Изнутри маленького домика раздается испуганный всрик, когда я наконец звоню в дверь.
— Черт. Блять. Он рано. Я не готова.
Я смотрю на часы.
Я опоздал на одну минуту и тридцать две секунды. И, как я уже говорил, на самом деле я уже двадцать минут сижу в машине. Я три раза выходил из машины, поднимался по ступенькам, а потом разворачивался и мчался обратно к машине.
Но это не потому, что я волнуюсь.
Оливия все еще не ответила, но она явно знает, что я здесь, поэтому я снова позвонил в звонок, три раза подряд, смеясь над проклятиями, вылетающим из ее рта, когда ее шаги подходят ближе.
Дверь распахивается, являя Оливию во всей красе.
В пижаме.
На ней безразмерная футболка Университета Британской Колумбии с дыркой на боку талии и пара полосатых леггинсов из комплекта термобелья, которые настолько ей велики, что полностью закрывают ее ступни, за исключением крошечных розовых пальчиков. В ее защиту скажу, что, когда я звонил сегодня утром, я сказал ей, чтобы она оделась в то, в чем ей будет комфортно.
— Это немного более комфортно, чем я предполагал, но тоже сойдет, — я слегка стряхнул снег со своей куртки и шагнул внутрь.
— Тебе идет вся эта атмосфера «я только что проснулась», — ухмыляясь и подмигивая, я наклоняюсь ближе. — Мне даже хочется отнести тебя обратно в постель.
Я никогда не знаю, чего мне ожидать от Оливии, и думаю, что это одна из тех вещей, которые мне в ней нравятся. Иногда она легко отвечает на мои дерзкие вопросы, а иногда, как сейчас, она просто смотрит на меня, а ее лицо заливает краской.
И она все еще молчит.
Я думал, я нервничаю? Пф-ф-ф.
