Я не знаю, какого хрена я снова надел эту штуку, когда мы уходили из квартиры. Сейчас она, будто, душит меня.
Обернувшись, я вижу, что Оливия стоит у кровати и наблюдает за мной. Она резко начинает рыться в своей сумке."
"Ее глаза становятся все больше с каждым моим шагом в ее сторону, и она пятится назад, когда я останавливаюсь перед ней. Я обхватываю ее за талию, ее руки дрожат, ногти впиваются в мои предплечья, когда она просто смотрит на меня.
Мне нравится наша разница в росте.
Мне нравится, что я могу подкинуть ее, как куколку, или держать что-то вне ее досягаемости, просто чтобы позлить ее, чтобы она прижалась к моей груди, пока пытается допрыгнуть до нее. Мне нравится эта крошечная женщина с необъятным характером, который иногда кажется слишком большим для ее тела, и мне чертовски нравится окутывать ее всю собой.
Но сейчас я чувствую себя намного больше ее, а я этого не хочу. Я хочу быть с ней на одном уровне, где мы и должны быть.
Поэтому я сажусь на край кровати и усаживаю ее рядом с собой.
— Этот саботаж и недоверие друг к другу не сработает, Олли. Не у нас. У нас обоих есть страхи, и единственный способ справиться с ними — это посмотреть в них вместе. Потому что не ты одна боишься, и думаю, что самое важное тут, это то, что ты думаешь, что должна справиться с ними одна, но это не так. Поэтому ты обязана признать, что тебе страшно, и рассказать мне почему, пока я держу тебя за руку.
А потом я расскажу тебе, почему страшно мне, и мы преодолеем это вместе, — я тянусь к ее руке. — Понимаешь?
Ее грудь поднимается и опускается, когда она смотрит на мою руку, и через мгновение вкладывает в нее свою. Когда она поднимает на меня взгляд, в ее глазах видна нерешительность, опасение, и я вижу, как нелегко ей это дается. Когда она открывает рот, тихий, отчаянный плач скрадывает ее слова, и я наблюдаю, стены ее самообладания начинают падать словно вода в водопаде.
Оливия медленно и болезненно плачет, но в какой-то степени, это выглядит прекрасно. Ее полные губы почти незаметно дрожат, а цвет глаз меняется, переходя в более мягкий оттенок с примесью мшистой зелени и мерцающего золота. Она держится так долго, как только может, а я смотрю, как эти слезы переливаются через край ее глазниц и беззвучно стекают по ее розовым щекам. Есть странная, садистская часть меня, которой они нравятся.
