— Завтрашняя утренняя тренировка только в одиннадцать.
— Так…
— Я улетаю в четыре тридцать."
"— В четыре тридцать? — я толкаю его в грудь, заставляя его лечь на спину, стягивая с себя платье. — Значит, сегодня мы должны лечь спать пораньше.
— Посплю в самолете, — рычит он, стягивая колготки с моих бедер.
Я смахиваю коробку конфет с его промежности, останавливаясь на подарке внизу. Потому что это и есть подарок. Нет, буквально. Картер повязал красную ленточку вокруг своего члена. Я поднимаю бровь, проводя по шелку, наблюдая, как подпрыгивает он дергается.
Он по-дьявольски ухмыляется.
— Ты можешь развернуть его, но только после того, как наденешь свой наряд.
— Наряд?
Он кивает в сторону моего шкафа, где на дверце висит красивое изделие из малинового кружева и шелка.
— О, Картер, — я слезаю с кровати и трогаю пальцами кружево, нежные шелковые переплетения, которые, кажется, едва держатся вместе. — Это потрясающе. Мне нравится.
— Я знал, что тебе понравится. Вот почему я купил два.
— Два?
— Ага, — его зеленые глаза сверкают, он понижает голос.
— Потому что я собираюсь нахрен его разорвать, когда буду сдирать его с тебя.
Бесполезно пытаться подавить огонь возбуждения, что разгорается во мне от его слов. Я позволю ему разорвать наряд и меня, как он всегда это делает, а потом буду наслаждаться каждой секундой того, как он собирает меня обратно.
Я иду к шкафу, чтобы переодеться, хотя бы чтобы просто его позлить.
— Знаешь, когда ты сказал про наряд, я слегка ужаснулась, что это может быть футболка «Я ЛЮБЛЮ СВОЮ ДЕВУШКУ», в которой ты вчера был.
Раскатистый смех Картера пронзает воздух, пока я завязываю маленькие бантики на каждом из бедер.
— Нет, это на потом.
Мои пальцы останавливаются.
— На потом?
— Да, я купил тебе парную. Мы наденем их позже на ужин. Они сейчас в твоей сушилке.
— Картер!
— Оливия. Тащи сюда свою сладкую задницу, пока я не пришел за тобой.
— Ты должен понимать, что это не угроза.
Из его груди вырывается рычание, и я, наконец, привожу свою задницу в порядок, зарывая свое беспокойство в нижнее белье, которое я никогда раньше ни для кого не надевала, и надеюсь, что выгляжу не такой же встревоженной, какой себя чувствую.
Я выхожу из гардеробной, Картер сидит на краю кровати, и его челюсть отвисает, когда его пылающий взгляд устремляется на меня.
— Святые. Блять. Угодники, — он крутит указательным пальцем воздухе, и ошеломленно вдыхает. — Мне нужно, чтобы ты покрутилась, на 360 градусов, основательно и не торопясь.
