Я просто знаю, что, хотя я сажусь в машину, включаю заднюю передачу и начинаю выезжать с подъездной дорожки, я совсем не хочу этого делать.
Я смотрю, как Картер молча рыдает, в то время как я разваливаюсь на куски внутри себя, и все кажется мне таким неправильным, таким разрушительным.
Я не знаю, куда мне идти. У меня нет дома, и человек, который нужен мне больше всего на свете, единственный, кто может забрать всю эту душевную боль — ее же и принес.
Часы посещения начинаются только в восемь, поэтому я сижу на парковке и рыдаю, пока не убеждаюсь в том, что меня уже не собрать воедино.
Когда я врываюсь в комнату, я вижу, что мужчина, которого я ищу, сидит за маленьким столиком на балконе и выглядит почти таким же разочарованным, как и я.
Он отрывает голову, обветренные голубые глаза слепо ищут своего посетителя.
Все мое тело разваливается на куски, когда я выкрикиваю его имя.
— Хэнк.
— Оливия, — он стоит, широко раскинув руки. — Иди сюда, милая.
ГЛАВА 49
ВЕЧНОСТЬ ПО ПОДЪЕЗДНОЙ ДОРОЖКЕ
Вечность — забавное понятие.
Люди постоянно говорят о ней. Это единственное, чего они хотят — вечная жизнь, о которой они всегда мечтали, с людьми, которыми они так дорожат.
Но ничто не длится вечно, не так ли? Мы проводим наши дни в ожидании определенного момента, хотим, чтобы он длился долго. Мы ждем человека, которого никогда не захотим отпускать, и когда он появляется — мы за него хватаемся. Делаем это очень крепко, говорим, что он — наша вечность, и мы никогда от него не откажемся.
Дело в том, что иногда (в большинстве случаев) это не зависит от нас.
Мгновения приходят и уходят, и люди тоже. Иногда эти вещи отслуживают свой срок — они встают и уходят добровольно. А иногда их крадут у вас, заставляют их уйти, вырывают из ваших рук, пока вы изо всех сил держитесь.
Двенадцать часов назад у меня была вся вечность. У меня было все, о чем я всегда мечтал. Черт, я даже убедил себя, что у меня все еще есть мой отец, прямо внутри меня, там, где, по словам Оливии, он всегда будет.
А теперь у меня ничего нет.
Сейчас я чувствую себя пустым, разбитым и потерянным, но самое тяжелое — это мое чувство вины.
Кубок Стэнли стоит на моем столе, занимая место. Напоминание о том, чего я не заслуживаю, о чем-то бессмысленном. Я всю жизнь работал над этим, говорил себе, что это все, чего я хочу. Но я ошибался, не так ли?
Потому что Оливия — моя мечта, и без нее все это ничего не значит.
Я не смотрел на фотографии, статьи. Мне это и не нужно.
