Я не могу этого сказать.
Потому что мое тело оживает, когда я притягиваю Оливию к себе, ее руки скользят по моим рукам, плечам, а пальцы погружаются в мои волосы, когда наши губы, наконец-то блять, соприкасаются. Мой мир взрывается красками, мои руки на ее лице вдруг начинают дрожать от возбуждения и нужды. Я хочу большего. Мне нужно больше. Я не понимаю, как насытиться этим, ею, нами. Она — наркотик, на который я подсел с первой же дозы.
Ее губы со вздохом приоткрываются. Сладкий аромат ванили и шоколада умоляет мой язык дотянуться и попробовать ее на вкус.
И я это делаю. Мы сталкиваемся в горячем, мокром прикосновении, которое вызывает из меня стон, и я погружаюсь в ощущения, в ее огонь, который подталкивает меня к черте, после которой нельзя будет отступить назад.
Все вокруг нас затихает до фонового мягкого кипения. Бешеный стук моего сердца в груди заглушает все остальное. Все это не имеет значения. Все, кроме женщины в моих объятиях. Все, кроме того, как ее рот свободно движется вместе с моим, когда я проглатываю ее каждый стон.
Оливия толкает меня вперед, и я подчиняюсь ей, пока не упираюсь в стул. Когда я приземляюсь на него, она приземляется вместе со мной, забирается ко мне на колени. Ее пальцы перебирают мои волосы, она крепко держится за них, будто не собирается отпускать, и это именно то, что я чувствую по отношению к ней.
Только когда мои руки проскальзывают вниз по ее спине и крепко обхватывают ее талию, заставляя Оливию слегка прикусить мою губу, я вдруг осознаю, что в комнате воцарилась тишина.
Вокруг нас только тихий гул толпы. Я открываю один глаз, и первым вижу удивленное и раздраженное лицо Кары. Рядом с ней Эммет — он выглядит слегка испуганным. Вероятно, боится он за меня, потому что его девушка может надрать мне задницу. Адам показывает мне два больших пальца вверх и широко улыбается, а Гарретт начинает свой выигрыш.
Мои руки скользят по всей длине рук Оливии, пока не находят их в моих волосах. Я переплетаю наши пальцы и опускаю наши руки, целуя ее еще один раз.
И еще разок."
"Ладно, и еще один. Просто чтобы убедиться, что она, черт возьми, на вкус как грех, самый сладкий.
— Олли, — шепчу я, когда она пытается поцеловать меня в четвертый раз. Ей еще не хватило, что прекрасно, ведь мне тоже. — Олли, на нас…
— Это было чертовски крутое шоу, — выкрикнул кто-то. — Я на пятьсот баксов богаче!
Чертов Гарретт.
И глаза Оливии раскрываются и она издает звук, нечто среднее между вздохом, хныканьем и мольбой.
