— Насколько ты мокрая?
— О Боже, — закатываю я голову со стоном и вздрагиваю, когда он смеется. Ответ — насквозь мокрая, и он это знает. Мы оба чувствуем это: огонь и влагу, которая там скопилась. — Дотронься меня, — умоляю я. — Картер, прошу.
Его прикосновение задевает ту часть моего тела, где я хочу прочувствовать его сильнее всего, и он обхватывает меня полностью, с мыслью «моя», что я читаю в его глазах.
— Посмотри на меня, — когда я делаю это, он проводит пальцами по моим скользким складочкам, прежде чем погрузить один внутрь.
— Блять, — когда я выкрикиваю его имя, он прикусывает мое плечо. — Такая мокрая киска.
Его пальцы обхватывают мое горло, когда он входит в меня — мучительно медленное погружение, которое заставляет меня умолять о большем, о более быстром, о более сильном. Жар распространяется по моей груди, заливает щеки, а в животе разгорается пламя, из-за которого все чешется и кипит, словно я вулкан, который вот-вот начнет извергаться.
Мне сводит дыхание, когда он просовывает второй палец. Внутри все сжимается самым приятным образом, а его рука уверенно движется, пока он шлепает меня по заднице.
Рука Картера на моей шее сжимается, в его груди раздается рык, когда я откликаюсь на все, что он делает, в том числе и его слова, которые опускаются по моему горлу, когда он овладевает моим ртом.
— Хорошая девочка.
Все внутри меня закипает, выплескивается наружу. Картер прижимает меня к своей груди, отпуская мою шею, чтобы разобраться с тугим сплетением нервных окончаний в расщелине между моими бедрами.
Он улыбается, когда его имя срывается с моих губ.
Не раздумывая, он наклоняется и обхватывает мои колени, перекидывает меня через плечо, игнорируя мой вскрик. Когда он направляется в спальню и обхватывает мою задницу рукой, а потом скидывает меня на кровать. Он улыбается, когда я хихикаю, его руки расползаются по постельному белью, когда я со стоном зарываюсь головой в мягкие подушки.
— Я хочу остаться в этой кровати навечно.
Он снимает рубашку как футболку, вылезает из джинсов и подползает ко мне. Он целует уголок моего рта прежде, чем я успеваю восхититься его прекрасным телом.
— Так и сделай. Думаю, я могу оставить тебя себе навсегда.
Я подавляю чувство, которое разгорается в моей груди и пылает в животе, глубоко внутри меня, потому что это опасная вещь — думать, что он на самом деле имеет в виду.
