Я не люблю себя такого, каким был с тобой.
Она издевательски усмехается.
– И это моя вина? Снова я во всем виновата?
– Нет. Вина моя. Но исправить уже ничего не получится.
– Я думаю иначе. Я семью хочу, детей. С тобой, Паша. – Она паникует. Кидается и обнимает меня за шею. – Ты у меня первый и единственный. Я никого другого не хочу. Помнишь, ты говорил, что это судьба наша? Что мы вовремя встретились, чтобы всегда быть вместе.
– Я думал, что у нас все по-особенному. Раньше. А сейчас мне пора идти.
– Из-за Матвея, да? Ты выбрал его сторону?
Окатывает ледяной волной. Лида не понимает и никогда не поймет, что у меня нет другой стороны, на которой бы не было младшего брата. Вопрос выбора не стоит даже.
– Дело не в Моте.
Не могу поклясться, что ничего к ней не чувствую. Пока еще что-то есть. Но это что-то невнятное, уже не светлое и не теплое. Отстраняюсь от Лиды.
– Я поехал. Береги себя.
Иду к выходу, быстро обуваюсь. Открываю входную дверь. Злюсь сильно.
Вот каждый наш разговор до психа доводит. Сам скоро таким стану. Будто пропустили через жернова.
– И тебе плевать, что у меня мужчины другие будут? Тебе до этого дела нет?! Я прямо сегодня поеду в клуб, надену белье, что для тебя купила, и пересплю с первым попавшимся! С первым же!
Я ударяю ладонью по косяку, заставляя ее заткнуться.
– Береги себя, главное. Все, я поехал. И еще. – Зря продолжаю, но не могу остановить поток бурлящей досады. – В следующий раз попроси о помощи кого-нибудь другого.
Не меня.
Выхожу на лестничную площадку, захлопываю дверь. Тоже зря, но поздно одумываюсь. Лида что-то еще вслед кричит, но я не слушаю. Лифт не жду, сбегаю по ступенькам вниз. Матвей меряет крыльцо шагами. Я чувствую стыд. Каждый раз после очередной ссоры этот самый стыд, что допустил.
– Наконец-то! Я уж думал, ты там до утра остался. Мужик, – хвалит от души Мот. Потом меняет тон и добавляет уныло: – Нормально все?
Я тру лицо.
– Да. Садись в машину.
Киваю на «Спортейдж», сам в кармане брелок нащупываю.
– У этой женщины есть уникальная способность портить любое хорошее настроение, – осторожно произносит Матвей, когда мы выезжаем из двора. Стреляет в меня глазами неуверенно. Прощупывает почву.
Усмехаюсь.
– Точно. Любое хорошее настроение спускается в унитаз.
Мы многозначительно переглядываемся.
– Я, наверное, тебя доброшу и домой поеду, – говорю хмуро. – Чет так паршиво стало.
