Понятно, сказать можно что угодно. Но зачем ему лгать? – Я пожимаю плечами, делая еще глоточек кофе. – Фигура он в городе не самая последняя. При желании узнать можно.
– Вы еще мало знакомы, – успокаивает Вика. – Я уверена, всему свое время. Главное, что тебе хорошо с ним.
– Очень. Я пока и не беспокоюсь. Он классный. Во всем. И я наслаждаюсь тем, что между нами.
– Ты заслужила, – подбадривают девчонки наперебой. – Красивый роман. Короткий или длинный – неважно. Главное – получить заряд энергии и отличное настроение!
– Знаешь, как еще бывает: ноль мужиков на горизонте! Что только не делай.
Но стоит одному появиться – остальные словно чувствуют это! Может, у него роль такая – раскрыть тебя?
– Вот да, – киваю я, одобрительно взмахнув чайной ложечкой. – Тоже заметила, что мужчины смотреть начали.
– У тебя глаза заблестели.
– Не знаю. Блин, Женя… Вика, пожалуйста, прости! – Умоляюще свожу брови. – Мне так жалко ему отказывать каждый раз! А у него словно второе дыхание открылось. Я чувствую себя сволочью.
– Да я поняла уже, что мечте породниться с тобой не суждено сбыться, – делано вздыхает Вика.
И я улыбаюсь ей.
Вечером в четверг места не нахожу. Подруги вроде бы и успокоили, но зерно сомнений посадили. Я полила его своими комплексами, и оно тут же дало благодарные всходы. Разнервничалась, хотя слово дала себе – с ума не сходить.
Паша приезжает после дежурства усталый, но вполне довольный собой. Как обычно, впрочем. В этот раз ему повезло: ночью удалось поспать пару часов. В частной клинике, конечно, работается в разы легче.
И условия приятнее. Взять хотя бы новую кофемашину, которую им поставили.
Но случается всякое. Мы обсуждаем события дня, делимся основным. Шутим, флиртуем. Я прошу рассказать что-нибудь еще, связанное с работой.
– Хорошо. У нас врач сейчас лежит, – начинает Паша, посерьезнев. Заметно, что думает об этом много. – Хирург-кардиолог на пенсии. Семьдесят три года, в анамнезе сахарный диабет, но мужик волевой, держится. Блестящий специалист в прошлом. Сейчас беспомощный как ребенок.
– Паша делает паузу, смотрит на пасту. – Мы всю ночь почти разговаривали. Ему дурно было после операции, а позвонить и некому. Один сын, и тот в Штатах. Никто не приезжает, а лежать еще неделю. Печально.
У меня как по команде слезы к глазам подступают. Всегда так жаль одиноких пенсионеров!
– А передачи кто привозит?
– Никто. Вот как сам приехал, что взял с собой, то и есть. Девчонки помогают, конечно. Стирают. Но все же.
– Расскажи о нем, – прошу я.
