— Но, когда она пытается поднять его, он даже не сдвигается с места. — Лейкин! Иди, помоги мне.
Глядя на нее, Лейкин морщит нос. — Да, нет. Я взяла за правило не заниматься физическим трудом в свой день рождения.
Кэм самодовольно ухмыляется, а Мали надувает губы. После еще пары бесполезных попыток поднять эту штуку она закатывает глаза и вздыхает, сдаваясь.
— Ладно, мне жаль, — говорит она ему. — Ты такой отзывчивый. Мой личный герой со стальным прессом. Не мог бы ты, пожалуйста, поставить это рядом со столами?
— Неужели это было так сложно? — он поддразнивает, кивая мне, давая добро продолжать.
Ее глаза сужаются, когда она смотрит на него. — Это убивало меня изнутри, медленно и болезненно.
Мы переносим бочонок на свое место и ставим его. Кэм идет в дом, чтобы взять кран из своей комнаты, а я пользуюсь предоставленной мне возможностью. Мне все еще нужно быть осторожным. Вокруг полно других людей. Но нет никакого запрета на то, чтобы поздравлять сестру моего лучшего друга с днем рождения.
Тем не менее, я сначала обнимаю Мали для пущей убедительности.
— С наступающим днем рождения, — говорю я ей.
— Спасибо! — громко говорит она, а затем шепчет: «Но давай не будем притворяться, что ты здесь ради меня».
Я усмехаюсь и поворачиваюсь к Лейкин. Она выглядит великолепно. На ней платье, которое, как я знаю, пришлось натягивать на нее силой, и диадема, которую она хотела бы использовать в качестве фрисби, но когда она улыбается мне в ответ, она сияет. Излучает счастье, как чертово солнце.
Девятнадцать лет ей так идут.
Обнимая ее, я прижимаю ее к себе и вдыхаю запах ее духов. Мои губы приближаются к ее уху, и я говорю достаточно тихо, чтобы слышала только она.
— С Днем рождения, детка.
Она издает хриплый смешок. — Спасибо тебе.
Выражение нежности я приберегаю для разговоров в спальне, чтобы не размывать границы, но, видя, как это делает ее счастливой, я не жалею об этом.
Даже немного.
— Хорошо! — Кэм кричит, выходя через заднюю дверь, и я отпускаю Лейкин, когда она отступает.
— Давайте подготовим эту сучку к работе.
Мы стоим и смотрим, как Кэм откупоривает бочонок. Закончив, он наливает четыре стакана и передает их нам, а последний забирает себе. Мы начали делать это два года назад, когда пиво оказалось испорченным, и мы не знали об этом, пока Оуэн неожиданно не выплюнул его на Айзека.
Лично мне это понравилось, но от пива я не откажусь.
— Итак, куда вы отправили своих родителей на этот раз? — спрашиваю я.
