Никаких неожиданностей, но от этого не легче. Мой пасынок подает в суд на всех нас, поскольку отец вычеркнул его из завещания. Я знала, что это произойдет. К сожалению, он далеко не порядочный человек.
Эйдан улыбнулся и поцеловал ее.
– Ты же знаешь, для таких людей у меня один ответ – «пошел к черту».
Она рассмеялась его словам, но поняла, что на этот раз он не шутит.
– Проще сказать, чем сделать. Я двадцать лет пыталась укреплять семейные узы, несмотря на развод и детей от двух браков, но завещание Пола положило конец моим фантазиям.
Он вычеркнул родного сына, зато вписал в завещание внебрачную дочь, о которой никто не знал. Вот такие вот семейные узы. И если Берти все-таки решит судиться, нам придется принимать меры, проходить через все этапы вплоть до суда, на которых он будет настаивать. Думаю, с его стороны это всего лишь попытка шантажа, но американская судебная система устроена как раз для подобных случаев, она буквально подстрекает судиться таких людей, как он. Он успеет потрепать нам нервы, прежде чем все закончится.
– Он может выиграть суд? – спросил Эйдан.
– Сомневаюсь. А девочки на его условия не согласятся. Так что предстоит битва юристов, которая обойдется недешево. Берти, наверное, договорится с юристом, который получит гонорар лишь в том случае, если выиграет.
– Паршивая система, – на лице Эйдана отразилось отвращение.
Она скорбно взглянула на него.
– Девочки хотят видеть меня дома. А я даже представить себе не могу, что нам придется расстаться так скоро.
– Так не уезжай.
Они взрослые. Пусть справляются сами, – он тоже расстроился, услышав, что она должна уезжать.
– Эйдан, я не могу послать их к чертям, – мягко объяснила Вероника. – Они мои дети. И потом, Берти грозится подать в суд и на меня. Так что мне придется возвращаться в Нью-Йорк, встречаться с юристами, смотреть, как пойдет дело. Адвокат уже нанят, мне надо поговорить с ним. А потом я снова смогу приехать в Европу.
Она не приглашала его в Нью-Йорк, поскольку предпочитала видеться с ним там, где им не помешают ее дочери – и не узнают о существовании Эйдана.
Рано или поздно все откроется, но время еще не пришло: все и так слишком расстроены из-за Пола, а вот теперь еще и Берти. Известие о том, что у матери появился мужчина, может стать шоком для всех троих дочерей. Насчет этого Вероника не питала радужных надежд.
– Ты приедешь ко мне в Париж, когда я вернусь?
Они могли бы чудесно провести время в Париже. Эйдан кивнул, но вид у него был, как у обиженного ребенка.
