– Не болтай чепухи! – Ее возглас прозвучал слишком резко, чтобы быть искренним. – Между ними ничего общего!
– Нет, сходство есть, – твердо сказала Вероника. – Но осложнять наше положение не имеет никакого смысла. Мы наняли этого человека, чтобы он вел процесс от нашего имени. Вот и не мешай ему. Если хочешь, можешь его недолюбливать, но дай ему возможность выполнять свою работу.
На встрече Тимми взвивалась мегерой от любого слова, и Джульетта закатывала глаза, переглядываясь с матерью. Когда у Тимми появлялась навязчивая идея или когда кто-то ей не нравился, она словно с цепи срывалась.
Но Брайан до сих пор не отказался вести их дело, и Вероника считала его терпение чудом, особенно после того, что повидала накануне. Однако было ясно, что работать с такими клиентами ему совсем не по душе.
Несколько раз в день Вероника разговаривала с Эйданом, таким же одиноким и несчастным, как она. Ей уже казалось, что в Нью-Йорке она пробыла не две недели, а сто лет.
– Когда же я тебя увижу? – скорбно спросил он.
На Лондон накатила жара, Эйдан сидел в своем лофте в одних трусах и был не в настроении заниматься хоть чем-нибудь. Его голос звучал подавленно, и Вероника чувствовала себя не лучше. Она устала от битвы за наследство и войны Тимми с адвокатом. Дела, которые навалились на нее в Нью-Йорке, тяготили ее.
– Не знаю, – несчастным голосом ответила она.
– Господи, они ведь уже не дети! – воскликнул он. – Почему ты не можешь просто взять и уехать?
– Я пытаюсь помочь им разобраться с наследством, мы все еще выясняем расстановку сил.
Тимми возненавидела адвоката и объявила ему войну. Это, конечно, мелочь, но из таких мелочей складывается грандиозная каша.
– И в итоге мы не можем быть вместе, – тоскливо подытожил он. – Я соскучился."
"Эйдан досадовал, терял остатки терпения и злился оттого, что Вероника посвящает детям все свое время, а они не удостаивают ее таким же вниманием. Это неравенство поразило его с самого начала, а Вероника словно не замечала его или не возражала.
– Я тоже по тебе скучаю. И постараюсь вылететь в Париж через пару недель, – пообещала она.
А что потом? Дальше очередной поездки заглядывать она не решалась. На что еще они могут рассчитывать? У него работа в Лондоне, у нее обязательства в Нью-Йорке, квартира в Париже и три дочери, которые на протяжении двадцати девяти лет составляли всю ее жизнь. И вопрос, кому и в чью жизнь предстоит вписаться, оставался для нее с Эйданом открытым.
