И ему было хорошо с ней – это он понял почти сразу.
– Я же говорил тебе: это судьба. Нам было суждено встретиться. Мне было предначертано судьбой заметить тебя в Риме и спасти от мчащегося «Феррари» с сумасшедшим русским за рулем. Вообще-то я считаю, что все решил поцелуй под Мостом Вздохов, – с улыбкой добавил он.
Лето выдалось незабываемым, вдвоем они вступали в осень. Вернувшись в квартиру Вероники, они еще немного посидели у нее в кабинете, поговорили и легли спать.
На следующее утро Веронике позвонил сторож из дома ее родителей на Левом берегу: крыша в доме требовала ремонта, Вероника должна была решить, как быть – заменить крышу сразу или залатать ее до следующего года.
Такие проблемы возникали постоянно, примерно раз в год, и за завтраком, кофе с молоком и круассанами, Вероника сообщила Эйдану, что ей надо побывать в старом родительском доме.
– Он по-прежнему принадлежит тебе? – удивился Эйдан.
Вероника говорила ему об этом, но он забыл, и теперь удивился, зная, что ее отца уже тридцать лет нет в живых.
– Мне так и не хватило духу продать его. Я выросла в этом доме, мы с Полом жили там, когда только поженились. Потом часто приезжали туда, пока дети были маленькие. А после развода я перестала бывать там – слишком много печальных воспоминаний связано с этим домом. Поначалу я думала, что буду останавливаться там, приезжая в Париж, но несколько лет назад нашла эту квартиру, и останавливаться в ней оказалось проще и лучше. И девочкам здесь больше нравится.
– Так почему же ты не продашь этот дом, если им никто не пользуется? – Эйдан был озадачен.
В жизни Вероники сохранилось слишком много призраков, напоминаний о давнем прошлом, и почти все они были для нее мучительными."
"– Этот дом – особенный, просто взять и продать его невозможно, – объяснила Вероника. – Моя мама унаследовала его от моего деда. И завещала его моему отцу, чтобы когда-нибудь он оставил этот дом мне. И, видимо, я берегу его для девочек. Наверное, они продадут его. А я просто не решаюсь. Это дом семнадцатого века на Левом берегу, он был построен еще раньше, чем шато, – она смущенно усмехнулась.
– Но сохранился гораздо лучше. В отличие от Пола, я заботливая хозяйка.
Она по-прежнему каждый год тратила солидные суммы, чтобы поддерживать дом в хорошем состоянии. Несколько раз за эти годы она получала предложения продать дом, главным образом от богатых арабов и однажды – от американца, но так и не решилась принять какое-либо из них, и сомневалась, что когда-нибудь решится.
