Ей не хотелось выпрашивать у дочери внимание или настаивать, но по крайней мере, самое важное она сообщила.
На этот раз Тимми ответила почти сразу: «Слава богу, запястье только левое! Сегодня совсем закрутилась. Завтра позвоню, целую, Т.».
Читая сообщение матери, Тимми невольно застонала: только жалоб беспомощного инвалида ей сейчас и не хватало. Она и без того вымоталась, весь день устраняя одну проблему за другой, в том числе спасая жизнь подопечным, а из-за перелома щиколотки и запястья ее мать точно не умрет.
Наверное, свалилась где-нибудь с лестницы. В любом случае ей, Тимми, сейчас не до материнских переломов.
Когда Эйдан позвонил вновь, Вероника рассказала ему о эсэмэске Тимми, и он вскипел.
– Да что с ней такое? А остальные что – звонят, только когда им от тебя что-нибудь нужно? Пока мы были вместе, они названивали постоянно, то за советом, то за помощью!
– Звонить Джой в Лос-Анджелес или Джульетте во Францию бессмысленно, они все равно ничем мне не помогут. Я же взрослая, я сама способна позаботиться о себе.
– Знаю я твои способности. То чуть не попала под «Феррари», то тебя сбил велосипед. Тебя на пять минут оставить одну нельзя! И я зол как черт на твою дочь. Она же знает, что у тебя сломана рука и нога, она обязана была позвонить! Плевать мне на ее дела, все это ерунда и отговорки!"
"Вероника тоже расстроилась, но смотрела на вещи трезво: Тимми не из заботливых дочерей, готовых выхаживать больную мать. И как раз сейчас у нее экстренная ситуация на работе. Джульетта, конечно, примчалась бы сразу, но она за три тысячи миль от Нью-Йорка.
А беспокоить ее телефонными звонками бессмысленно. Веронике нужно, чтобы кто-нибудь помог ей надевать трусы и застегивать одежду, а не сочувствие в телефонном разговоре – впрочем, без разговоров с Эйданом ей было бы еще тяжелее. Но в ее семье обо всем заботилась она, а детям было не до того. Им никогда не приходилось ни за кем ухаживать, поскольку ни мужей, ни детей у них еще не было. И даже за их отцом после инсульта ухаживала в основном Вероника.
– Что будешь делать, когда тебя отправят домой? – с тревогой спросил Эйдан.
– Что-нибудь придумаю. Я же не лишилась ноги или руки, а гипс снимут через пять недель.
– Через пять? Ну и как ты будешь жить все это время?
– Скакать на одной ноге и пользоваться правой рукой.
– А Тимми не побудет с тобой? Она могла бы помогать тебе хотя бы по вечерам, после работы.
– Я могу попросить, но вряд ли она согласится. У нее дела.
Эйдан промолчал.
