В первый раз он сказал, что откажется от нашего дела, если к концу ужина мое мнение о нем не переменится. Мы ходили в «Двадцать одно», прекрасно провели время, и он продолжил вести наше дело.
Вероника изумилась и подумала, что Брайан избрал верную тактику. Но она помнила, что Тимми по-прежнему считает Эйдана врагом, хотя и надеялась, что вскоре они помирятся. Что бы там ни думали ее дочери, обвинить Эйдана им было не в чем. К Веронике он относился прекрасно.
После разговора с Тимми Вероника позвонила Джой и Джульетте, чтобы сообщить им о Берти, и обе ничуть не удивились: они знали сводного брата всю жизнь и помнили, что он всегда был подлым и бесчестным человеком.
Рано или поздно он должен был поплатиться за это. Пересказывая разговор Эйдану, Вероника отметила, что обе ее дочери почти обрадовались.
– По-моему, между Джульеттой и ее архитектором в Сен-Поль-де-Вансе что-то происходит, – высказалась она. Джой была явно счастлива с Роном. – А Тимми только что сказала, что встречается с адвокатом.
Похоже, жизнь каждого из членов семьи постепенно налаживалась. За исключением Берти, которому светила тюрьма.
Все пять недель, пока Эйдан составлял компанию Веронике, Тимми общалась с ним холодно, но вежливо, и довольно часто навещала мать. Владельцы выбранного ею дома согласились на ее цену, пора было переходить к осуществлению планов и готовиться к открытию приюта для бездомных. А Вероника наконец научилась ловко передвигаться на костылях.
Ее беспокоил предстоящий День благодарения и неослабевающая напряженность в отношениях Эйдана и Тимми, однако праздник прошел гладко, тем более что всем было не до пышных приготовлений.
Джульетта и Джой не смогли приехать домой, Тимми вызвалась поработать волонтером в службе доверия. Эйдан и Вероника праздновали вдвоем. Эйдан приготовил курицу, Вероника – традиционную начинку и все, что к ней полагалось, и они тихо и уютно провели День благодарения в обществе друг друга.
Портрет Николая был закончен за неделю до того, как сняли гипс.
Даже Эйдан признал, что портрет великолепен. Вероника отправила Николаю фотографии, он пришел в восторг, расхвалил ее и попросил отправить портрет на его лондонский адрес. В ответ она заявила, что дарит ему портрет, и отказалась брать за него деньги, объяснив, что работа над ним доставила ей удовольствие и вызвала желание снова заняться живописью.
Через день после того, как она отослала портрет, гипс наконец сняли.
