Помешивая гладкую вишнево-розовую массу, девушка думала о том, что без похода к лорду за деньгами не обойтись. Пряностей нет, овощей практически нет. То, что есть молоко и яйца, конечно, хорошо, но для выпечки и сладостей нужны ещё сахар, мед, орехи… Список все рос. Марина с ужасом думала, где все это взять и найдется ли у лорда столько денег.
К ужину девушка была так вымотана, что совершенно равнодушно смотрела, как оборотни собираются в главном зале, как упоенно тянут носами, вдыхая ароматы выпечки и сладостей.
Перед самым ужином ее разыскала Кринесса и потребовала переодеться к трапезе.
— Мне некогда, — отмахнулась девушка, она в этот момент разливала по мискам кисель, стараясь, чтобы в нем не осталось комочков от крахмала, который, по иронии судьбы, остался в кладовой в достаточном количестве.
Правда, местные считали его ингредиентом клея и очень настороженно отнеслись к желанию копии леди Грей приготовить нечто съедобное с этим необычным порошком.
— Ничего не знаю, лиэль, — настаивала служанка, — к ужину положено переодеваться! Разлить это варево и без вас есть кому!
Вскоре настырной горничной удалось оторвать Марину от котла, доставить в спальню, умыть и переодеть.
Спустившись вниз в новом платье и новой шали, она смотрела, как радуются люди вкусному ужину и… страшно хотела спать. Долгий день так вымотал ее, что девушка с удовольствием свернулась бы клубком прямо в кресле у стола.
Между тем за ее спиной отворилась неприметная дверь, и в зал вошел лорд Грей. Все тотчас вскочили и поклонились, Марина же просто смотрела на него со своего места, не в силах пошевелиться.
— Сидите, лиэль, — благожелательно сказал Адарис, мгновенно оценив её состояние, — мне доложили, что вы проделали немалую работу, однако я вижу, что мой стол выглядит намного скромнее, чем в обед.
— А вы попробуйте, — буркнула Марина.
Она уже общипала одну лепешку, запивая ее супом, и знала, что все получилось вполне съедобным, особенно на фоне местной безвкусной еды. Лорд подозрительно покосился на лепешку, взял в руки, повертел и откусил.
Прожевал. В два укуса прикончил и потянулся за следующей. Только на третьей лепешке он понял, что его беспокоило во время трапезы:
— Лиэль! В пироге чеснок!
— Это лепешка, милорд, — рассеяно ответила Марина, просматривая свои записи.
— Оборотни не едят чеснок! Он отбивает обоняние!
— Правда? — девушка скептически подняла бровь. — Посмотрите в зал, милорд. В супе нет острых приправ, только соль и лавровый лист.
