Большую часть защитников с неё уже выбили пули егерей, остальные, наученные, прятались, и то тут, то там мелькали головы в чёрных лохматых шапках. Стукнула о верхний край своими лесинами тяжеленная лестница, и по ней сразу устремились вверх атакующие. Два дюжих татарина подскочили и попытались было столкнуть её вниз. Тимофей с Савелием как раз караулили, выцеливали из мушкетов этот участок и одновременно друг с другом выжали спусковые крючки. В одного татарина они точно попали, и он свалился со стены им прямо под ноги.
С головы второго слетела шапка, и он отскочил прочь от лестницы. А с неё уже спрыгивали вовнутрь с примкнутыми к ружьям штыками драгуны. Во многих местах атакующие, взобравшись на стену, уничтожили или обратили в бегство её защитников и теперь спускались на внутреннюю сторону. Перезарядившись, Савелий с Тимофеем поспешили наверх, и перед ними предстали обширные сады с предместьями. Среди деревьев и кустов, глиняных заборов и канав мелькали фигурки отступающих гянджинцев, за которыми бежали следом егерские цепи.
Несколько человек в зелёных шинелях выносили своих раненых товарищей. Мелькнуло бледное лицо, и Тимофей узнал в одном из них Котляровского. Капитан постанывал и, поддерживаемый унтером с поручиком в гвардейской форме, шел, пошатываясь, к выбитым ядрами воротам взятой стены. Правый бок и рука его были в крови.
– В колонну становись! – крикнул Огнев. – По восемь в ряд! Быстрее, быстрее разобрались! Там наши стрелки в садах насмерть с басурманами сцепились!
Колонна побежала на звуки стрелкового боя.
На широкой, обсыпанной светлым песком дороге шёл яростный рукопашный бой. Сотня егерей отбивалась штыками от толпы неприятеля. Спешенный эскадрон драгун подоспел как раз вовремя.
– Ура! – крикнул Огнев, и «универсальная русская кавалерия», имеющая навыки пешего боя, с рёвом ударила по размазанной неорганизованной толпе.
– Раз! Раз! Раз! – с выдохом выбрасывал вперёд ствол драгунского мушкета Тимофей.
Жало его остро отточенного штыка уже успело пару раз уколоть руки двум вёртким противникам.
Те с визгом и гортанными криками отскочили, и на их месте уже были другие. Это только на полигоне удавалось легко вогнать клинок в чучело, с живым человеком проделать такое было гораздо сложнее.
Хлёст сабли смуглого, жилистого воина в чёрной лохматой папахе, и он еле успел отвести этот удар в сторону. Ещё один хлёст и ещё! Вот сабля проскрежетала о ствол мушкета и слетела глубоко вниз.
