– К Карабахской стороне Семнадцатый двинул, – кивнул в их сторону подпоручик Кравцов, – вот сейчас мы на штурм пойдём, на себя всех татар со стен вытянем, а они с другой стороны по ним ударят. Ещё раз всем своим драгунам накажите, что всякий грабёж до совершенного истребления неприятеля строго-настрого запрещается! – обратился он к стоящим рядом унтерам. – Мирным жителям никакой обиды не чинить, кто из ханских воинов оружие на землю бросил, того миловать. Все они в самом скором времени станут подданными государя императора – это понимать надо!"
"В колоннах шевелились и тихо переговаривались солдаты.
Целый день они были на ногах, нормально не поели и вымерзли, всем хотелось уже поставить точку в этом затянувшемся противостоянии с Гянджой.
Чуть в стороне, там, где стоял в резерве батальон майора Белавина и находился сам князь Цицианов, раздался звук трубы и в небо ушла белая ракета.
– Ну вот и началось! Спаси Господи! – Ефим Силович размашисто перекрестился и стянул из-за спины мушкет. – Вместе все, ребятки, держимся, помните: всегда вместе, как тогда, при штурме садов!
За спиной ударили русские пушки, а им в ответ грохнули ханские со стен.
Главная битва всего этого похода началась. Русским была нужна только лишь победа, ничья их устроить никак не могла, ещё месяц осады войска просто бы не вынесли.
– Быстрее, быстрее! – поторапливали солдат офицеры. – Шире шаг!
Колонны шли на насыпной вал под ритм барабанных маршей. Свистели вокруг пули, грохотали пушки, и в густой темноте с гулом пролетали ядра.
Тимоха бежал в третьем ряду. Бог миловал, пока что потерь у его колонны не было. Но вот уже шагах в пятидесяти от них виднеется тёмная линия предкрепостных укреплений. Вперёд выскочили несколько десятков специально отобранных крепких солдат, они забросали ров фашинами (большими связками прутьев), старыми корзинами и обломками от заборов-плетней. Колонны распались, и по наведённым мостикам штурмующие устремились к палисаду.
Едва ли полверсты пробежал, а уже запыхался! Тимофей наступил на шаткую опору, сделал один шаг, другой, и вот он уже на противоположной стороне.
Герасим с Архипом выстрелили в пролом палисада, и в него с ходу нырнул Савелий. Послышались ругань, какое-то рычание и звуки борьбы. Тимофей, не останавливаясь, с мостков тоже нырнул в тот же пролом и еле успел прикрыться мушкетом. Сабельный клинок ударил сверху, высекая искры о тульскую сталь.
Бум! Хлопнул за спиной выстрел, и его противник осел на землю.
