– А ну пошли! – и легонько подтолкнул Димку к двери.
Глава 3. Рекрут
Купеческая по сравнению с прежней камерой была шикарная, если только это слово вообще можно было применить к тюремному узилищу. Просторная, с двумя нарами из хорошо подогнанных, оструганных досок и, самое главное, с зарешеченным окошком под самым потолком.
– С ужином покрывало принесу, а пока и так посидишь, – проворчал конвоир, закрывая за Димкой дверь.
– Красота, – пробормотал тот, обходя помещение. – Вот что значит сословное деление. Даже в тюряге купцам лучше, чем простому люду сиделось.
Боюсь даже представить, что там у господ дворян в их камерах.
Луч солнца из небольшого окошка падал на нары. Димка присел на них и, зажмурив глаза, подставил ему лицо.
– Боже, как приятно, – прошептал он в блаженстве. – Оказывается, как же немного нужно человеку для счастья.
На следующий день в сопровождении знакомого уже конвоира в камеру пожаловал невысокий, худенький, пожилой дядечка.
– Тут это, врач к тебе, – кивнул на него стражник. – Капитан-исправник повелел отвечать на все его вопросы безо всякой утайки и вести себя с подобающим почтением.
Я туточки, Илья Павлович, рядом, у стены постою. Так-то вы не бойтесь, он не буйный.
– Очень хорошо, – улыбнулся врач. – Нуу, здравствуйте, голубчик. И как же мне вас звать-величать? Имя-то своё, я надеюсь, вы хорошо помните?
– Мне кажется, что меня зовут Дмитрием, – осторожно ответил арестант. – Увы, но больше я вам ничего о себе не могу сказать.
– Ну, ну, – хмыкнул врач, – очень интересно.
И давно у вас такие вот провалы в памяти? Что вы вообще из своей жизни ещё, голубчик, припоминаете?
– Даже не знаю, – пожал плечами Димка. – Помню только, что под горой очнулся, как видно, после падения с камней. А потом уже на дорогу вышел, где башкир на лошади ехал. Вот он-то меня и подвёз до переправы через реку. Но что до этого было, я вообще ничего не припоминаю.
– Ага, ну давайте я вас осмотрю. Посвети-ка нам, милейший, – попросил он стоящего с большой толстой свечой в руках стражника.
– Света мне тут маловато.
Следующие минут пятнадцать он тщательно ощупывал голову Димки. Заглядывал ему в глаза, в рот, заставлял высунуть язык. Водил пальцем возле носа, то отдаляя, то приближая его. Затем велел несколько раз присесть и потом стоять, вытянув перед собой руки с закрытыми глазами.
– Ндаа, очень интересно, – глубокомысленно пробормотал Илья Павлович, закончив, наконец-то, осмотр. – Выздоравливайте, Дмитрий, или как там вас звать на самом деле.
