– Господа офицеры никогда не сидят на выдаче амуниции и мундиров. Это мы вот, кто из унтерских чинов поспособней, при таком важном деле состоим.
– А вы ведь ещё при императрице Екатерине, наверное, служили, так ведь? – полюбопытствовал у него Димка.
– При матушке императрице, всемилостивой Екатерине Алексеевне, – поправил его старый солдат. – А как же, всё верно, при ней я свою службу начинал. Тогда и мундиры были не чета этим, – кивнул он на большую серую кучу рекрутской формы. – Удобственные, широкие, как раз для войны, а не для парадов.
Особенно после того, как их сиятельство Григорий Александрович Потёмкин их в постоянное ношение ввёл. Парики тогда вовсе отменили, за ненадобностью. Аа, да что уж там говорить, – вздохнув, он махнул с досадой рукой. – Было время, опять всё на круги своя вернулось, не для войны, а для парадов начали одевать. Так, ну ладно, отвлеклись мы чего-то, ты вот эти пока примерь, – пошарив в большой куче, он выбрал пару и подал её Димке.
Кожа этой пары сапог была гораздо мягче, чем у предыдущих, голенища чуть шире и не так стягивали ногу, а самое главное, они были свободными в стопе.
– Агаа, а ты ведь, как я гляжу, понимаешь толк в обувке, – усмехнулся каптенармус, наблюдая, как паренёк примеряет сапоги. – Смотри-ка, мало ведь таких смышленых среди рекрутов. Сам-то родом не из мещан али, может, вдруг из купеческих будешь?
– Из горнозаводских я, господин каптенармус, – ответил Димка, – Верхоторский медеплавильный завод помещицы Дурасовой.
Вот оттуда меня и забрали."
"– О как! Ну, выходит, оттого-то ты и разумный, а не как все остальные, лапотники от сохи, – сделал выводы старый служака. – Такие, как ты, опосля годов пяти строевой службы обычно мастеровыми-оружейниками в полках становятся. Ладно, забирай всё своё, да мундир-то можешь даже не мерить, я и отсюда на глаз всё примечаю, как раз он удачно подойдёт тебе. Худоват ты, конечно, Тимоха, болтаться немного он на тебе будет, ну да чего уж тут поделать, были бы кости, а уж коли сам жив будешь, так и мясо потом нарастёт.
После обеда строевые занятия для отделения отменили, и новобранцы подгоняли на свету перед самой казармой только что выданную им одежду. Выглядели они все в ней потешно. Сидели сермяжные, серые рекрутские мундиры на вчерашних крестьянах словно мешки.
– Повезло вам изрядно, ибо полная уставная коса ныне отменена, – пояснял ефрейтор.
