Многие парни и мужики ещё с мальцов привыкли в семье работать с дратвой и хомутной иглой, чиня лошадиную упряжь, обувь или зимнюю одёжу. У Гончарова же такого навыка вовсе не было, а старший каптенармус депо был неумолим, находя всё новые изъяны в «сдатном» имуществе. Выручил, как обычно, друг Лёнька.
Каждый из заканчивающих обучение получил на руки по сорок восемь копеек.
– Да как же так?! – роптали рекруты, поставившие крестики на листах напротив своей фамилии. – Говорили же, что месячное жалованье рекрута – это ровно половина от солдатского.
У нас уже девять за спиной, а дали как за один!
– И этого не будет, коли и дальше языками станете чесать, – нахмурившись, сказал им фельдфебель. – У вас тут вычетов за всё изрядно, сколько казённого добра перевели, так что радуйтесь, что и это дали, а то как бы ещё и должны не остались!
В последний понедельник роту пригнали на стрелковый полигон. В ста шагах от стрелковой линии у крутого откоса холма стояли высокие дощатые мишени.
– Первых десятерых подгоняйте, – махнул фельдфебелю штабс-капитан.
– Да пускай за каждым унтер-офицер или ефрейтор встанет и приглядывают внимательно, а то они настреляют тут у нас.
– Не спешим, целый месяц учились «вхолостую» палить, вот теперь из настоящего ружья стрельнёте. Повезло вам нынче, оболтусы, давно я не помню такого, чтобы рекрутам давали пострелять перед самой инспекцией. Спасибо их сиятельству, не забыл свои слова, когда сюда приезжал. Каптенармусу выдать каждому по два патрона!
Первая партия рекрутов получила свои бумажные цилиндрики, где вместо привычного уже всем речного песка был настоящий порох, и приступила под контролем унтеров к зарядке фузей.
Пальцы от волнения тряслись, порох сыпался мимо, но процесс зарядки неумолимо приближался к своему апогею – к выстрелу.
– Товсь! – выкрикнул штабс-капитан, увидев, что все десять унтеров, стоящих за стрелками, подняли вверх руку.
Тяжёлое пехотное ружьё жёстко упиралось прикладом в Тимкино плечо. «Какое же оно всё-таки неудобное! – думал он, косясь на стоявшего сбоку от шеренги ротного.
– То ли дело отцовская ижевская МР-шка, полуавтомат. Жаль, что так мало из неё довелось пострелять. Она и в самом хвате даже лежала как литая, а тут что, какая-то пародия на ружьё! Не уравновешена, вот оттого, наверное, и кажется такой тяжёлой. Прицелов здесь, считай, что и вовсе даже нет. Приклад давит на плечо словно бы кирпич, ни о какой эргономике и речи даже нет, да тут, небось, и слова-то такого не знают».
