— Ну хорошо, — после небольшой паузы согласился мистер Нотгер. — Зажигайте свечи, готовьтесь к ритуалу.
Так. Минуточку. Какой еще ритуал?
Поодаль щелкнуло кресало, затрещал фитиль. По залу поплыл сладковатый дурманящий аромат.
О, запрещенку подвезли!
Афродизиаки изобретали и продавали быстрее, чем их успевали запрещать и изымать. Ежегодно десятки новых составов вносились в списки опасных и губительно воздействующих на организм, особенно человеческий, как самый восприимчивый и медленнее всего восстанавливающийся.
Но увы — страсть к наслаждениям и стимуляции оказывалась сильнее заботы о собственном здоровье.
Причем изобретениями занимались в основном как раз люди.
Все логично как всегда.
Пощечина обожгла щеку. И сразу же еще одна — другую.
Мда, не церемонятся тут с будущими невестами.
Я слабо застонала и наконец-то приоткрыла глаза. Ресницы слиплись, мешая разглядеть происходящее, пришлось усиленно поморгать.
Меня окружали бесформенные, облаченные в белоснежные балахоны фигуры. Их лица скрывали примитивные деревянные маски с прорезями для глаз, пугающие в своей простоте и одинаковости.
Как будто призраки внезапно облачились в саваны и явились по мою душу.
Редкие свечи в нишах придавали происходящему загадочности и таинственности. Будь я обычной человеческой девушкой, меня бы сейчас еще и вело от витающих в воздухе ароматов, добавляя к смятению и панике от похищения из собственной постели и неясных перспектив еще и будоражащее кровь влечение.
Учитывая культуру яростного блюдения девственности и непорочности — та еще гремучая смесь чувств.
Фигуры, неподвижно стоявшие на своих местах, внезапно пришли в движение.
Раз — и балахоны распахнулись, являя их мужские стати во всей красе.
Под простынями у боевиков (если это они, в чем я почти не сомневаюсь) ничего не было.
Неожиданно.
Зато понятно теперь, как они девушек портили. Визуально!
Не прикасаясь, но создавая у бедняжек полную иллюзию того, что ими попользовались, причем массово.
Представив себя на мгновение на месте одной из тех несчастных пострадавших, я отчетливо содрогнулась.
Действительно, после такого будешь чувствовать себя грязной и опороченной. Даже мне, повидавшей за свою долгую жизнь всякое, срочно захотелось помыться, что уж говорить о невинных наивных местных человеческих цветочках.
— Страшно, блудница? — прогремел откуда-то из-за моей спины раскатистый голос.
Пусть и измененный до неузнаваемости, теперь я знала, что он принадлежит декану.
