Я же орала, пытаясь ее остановить. На мои манипуляции с поводьями она не реагировала.
— Тпру! Стой же ты! — моя попа больно ударялась о седло в такт словам.
Я попыталась еще сильнее натянуть поводья. Кобыла, не останавливая бега, запрокинула голову и заржала. Да так у нее получилось ехидно, что я четко поняла — она ржет надо мной.
— Стой! Тпру! Остановись! — в сердцах орала я и дергала поводья.
Лошадь, казалось, это только подзадоривает. Она радостно взбрыкивала и ускорялась. Да что с этой животиной такое? Ветер свистел в ушах, глаза слезились, но самое ужасное, что злобная коняга несла меня к обрыву.
Я видела его из окон замка.
Надо прыгать! Попробовать соскочить на всем ходу и попытаться не переломать все кости. Я дернулась и поняла, что нога застряла. Я никак не могла выпутать ее из стремени. Волосы растрепались и лезли в рот, я прижалась к взмыленной лошадиной шее и пыталась освободить ногу. Ничего не получалось.
Обрыв приближался. Эх, недолгой оказалась моя вторая жизнь!
— Убьемся же, шальная ты скотина! — уже ни на что не надеясь, крикнула я и зажмурилась.
Но вместо ожидаемого чувства невесомости от полета вниз, мне в лицо ударило порывом воздуха. Гнедая мерзавка резко свернула и стала сбавлять ход. Недоверчиво приоткрыв один глаз, я отлипла от лошадиной шеи и выпрямилась в седле. Сердце еще суматошно колотилось в груди, но вид парящего над обрывом дракона заставил меня завороженно замереть.
Огромный зверь красовался в полете, поражая воображение.
Я вспомнила, как рассматривала огромного бегемота в зоопарке, ощущения очень похожие. Только этот «бегемот» был раза в четыре больше и величественно-грациозней. Солнце играло бликами на его бронзовой чешуе, а крылья простирались могучими парусами.
— Присмирела, пакостница? — спросила я у лошади, наклонившись к холке. — То-то же! А то дядя дракон тебе хвост подпалит.
Но бравада моя была напускной — заговаривая зубы злобной коняге, я лихорадочно выпутывала ногу из стремени. Как только мне это удалось, с победным гиканьем я мешком свалилась с лошади.
Чудом не убившись, но оцарапав до крови руки, я сидела на земле. Гнедая животина смирно стояла рядом, чуть всхрапывая после бега, и косила на меня карим глазом. Будто это не она меня чуть не убила, а я виновата во всех ее грехах.
— И не надо строить невинную морду! Я знаю, на что ты способна. — Я отползла подальше от нее.
— За что леди лошадку обижает? — раздался знакомый басовитый голос.
