Драконье серебро

 — А заодно стирать и убирать! Честно говоря, глядя вокруг, умение молчать трудно считать великим достижением! Ведь, судя по всему, оно единственное!

Ильх недобро глянул исподлобья и протянул угрожающе:

— Ты ничего не знаешь, дерзкая дева. Но уже обвиняешь.

— Я хочу найти в этой башне хоть что-то съедобное, — поморщилась я. — И только.

Анни вприпрыжку выскочила из дверей на кухню, принеся с собой запах горького дыма и кислятины, а я поднялась. Шагнула к девочке и вздрогнула, когда передо мной бесшумно оказался ильх.

Я вздрогнула от неожиданности, ну и от того, что едва не уткнулась носом в мужскую грудь! Вскинула голову, чтобы пригвоздить наглеца взглядом, ну или хотя бы поинтересоваться, какого, собственно, гада этому замороженному надо и почему он мешает мне пройти. И завороженно замерла. В голубых глазах ильха мерцали искры, словно радужки вдруг стали ночным небом, на котором разлилось северное сияние. Я изумленно моргнула, наблюдая это невероятное зрелище, но желудок протестующе заворчал, напоминая о более приземленных потребностях. "

"Так что я аккуратно обошла ильха, по-прежнему глазеющего на меня, и схватила за руку Анни. Девочка тоже таращилась на снежного, но почему-то негодующе, пришлось ее слегка встряхнуть. Уже у дверей кухни я все же оглянулась, не выдержав. Рэм стоял там же, между белых бровей залегла задумчивая складка. Он смотрел мне вслед так ошарашенно, словно увидел нечто невероятное.

Но, конечно, я не стала уточнять, что именно. Пожала плечами и вошла в дверь, таща за собой Анни.

Внутри кухни пахло даже хуже, чем я предполагала. Судя по едкому дыму, здесь спалили шкуру того самого йотуна вместе с самим йотуном! Я закашляла и прикрыла нос рукавом, пытаясь хоть что-то рассмотреть в полутемном помещении.

— Анни, открой окна!

— Но, нареченная, нельзя! Там тесто стоит, опадет же!

— Живо открывай! — рявкнула я, пытаясь вдохнуть. Какое тесто в таком чаду?

Девочка испуганно ойкнула, но привычка повиноваться сделала свое дело, и створки с натугой и скрипом распахнулись.

Холодный ветер с моря разметал развешанные на веревках грязные тряпки, сдул с полок пыль, и дышать стало легче.

— Это что такое? — заорала Брида, выплывая из-за столов. — Анни, это ты, паршивка? Да я тебя…

— Ты ничего ей не сделаешь, — убрав ладонь от лица, я взглянула на старуху. Та, увидев меня, попятилась, сверкнула злобными глазищами. Но смолчала. Вокруг столпились еще несколько девушек-кухарок и все поглядывали на меня со смесью ехидства и любопытства.