Перед глазами всё расплылось, а когда фея сморгнула пелену и вытерла ладонью глаза, то увидела почерневшие цветы и трещины в земле.
А посреди мёртвой тишины, когда не слышалось даже плеска воды, прозвучал такой знакомый голос:
— Ваше Величество… Мэйя. Приветствую вас и надеюсь, что не помешал.
Она мгновенно овладела собой и обернулась к высокому седоголовому дракону, который неторопливо обошёл иссякший фонтан и приблизился к ней.
— Друг мой? Но я думала, что вы сейчас во дворце, вас должны были чествовать и награждать, — Мэйя замолчала, с недоумением глядя на него.
Вместо ответа Дааль снял белоснежные перчатки и продемонстрировал ей свои руки. На его длинных, безупречной формы пальцах не было серебряных перстней рода Хэг.
— Что же вы наделали? — Мэйя смотрела на собеседника, заранее угадывая ответ. В ней росло-распускалось изумление.
— Отказался от власти, почестей и несметных богатств, причитающихся главе рода. И от главенства тоже, — он улыбнулся так открыто и радостно, что Мэйя задохнулась.
— Сумасшедший!..
Дааль рассмеялся и, шагнув ещё ближе, взял её за руку.
— Сумасшедший, но свободный. И рядом с вами — отныне и, если вы только пожелаете, навсегда, — он поднес её пальцы к своим губам, целуя с такой нежностью, что Мэйя дрогнула. Она сама как безумная кинулась в раскрытые объятия, твердя:
— Вы это серьёзно! Серьёзно! Вы всё бросили, прилетели ко мне, да вы… понимаете вообще, что творите?!
Вокруг них всё стало золотым от света фейской магии, и в этом золоте набухала, словно под дождём, земля, и тянулись навстречу танцующей пыльце растения, и зрели бутоны, превращаясь один за другим в ослепительные розы.
Вновь забила вода в фонтане и осыпала слившихся в поцелуе дракона и фею брызгами.
«Я люблю вас, Мэйя, я снова могу любить, и, если бы я мог создать артефакт, который десять раз напишет на пергаменте эти буквы…»
Каким-то удивительным образом она услышала и подхватила:
«…То вы бы сделали это, и я бы написала много, много раз, что моя душа принадлежит вам… Но что, если волшебство фей поможет?»
В ответ протянулась тонкой серебристой нитью мысль:
«В создании такого артефакта?.
. Знаете, это невероятно — я слышу вас, а вы слышите меня!»
Мэйя оторвалась от его губ и посмотрела в тёплые синие глаза.
— Поцелуй феи творит чудеса, а любовь феи — чудеса втройне, — прошептала она, держа его за руки. Вокруг их запястий, словно в невиданном брачном обряде, обвились и тонкие узы фейского волшебства, и дымка драконьей магии.
