А я, кроме того, что о себе много чего утаила, так, может, ещё и в преступницах числюсь. Мысли о том лорде не давали покоя… Вдруг меня ищут? Хотела бы я знать… Только как такое выяснить? Начать спрашивать — как палку в муравейник сунуть.
И про Гифару я изначально не так сказала. Тиваль-то считает, что я у тётки жила. А на самом деле я служила в особняке Инрис, а никакой тётки и в помине не было. Опять, выходит, ложь…
Значит, придётся терпеть и следить за языком. Только от всего этого мне было нехорошо, неуютно, муторно на душе.
Как же правильно себя вести? Обязана ли я делиться со всеми своей историей? Вот в Сайрагане узнали, что никого у меня нет, и чем это кончилось? Говорить правду — это как открыться для удара под дых. А не говорить, получается, тоже плохо…
Как же быть?
Когда от заново отстроенного моста вернулись патрульные, я наконец узнала, для какой надобности надобен амбар.
Произошло всё так.
С утра, проездив Храпа, я вооружилась луком и отправилась на стрельбище. Остановилась у черты, прищурилась.
Солнце светило с правого плеча, ветра почти не было. Тиваль велел мне стрелять с двадцати шагов в тонкий дощатый щит, стараясь, чтобы стрела пробивала тот насквозь. Ведь мало просто попасть в цель, надо ударить с достаточной силой, чтобы если не убить, так хоть ранить противника.
Встав понадёжнее — левая нога впереди, правая сзади, — подняла лук в вытянутой левой руке, а правой, не глядя, потянулась за стрелой. Щаззз я каааак…
— Давно учишься стрелять? — донеслось из-за спины.
— Вторую неделю, — отозвалась я. И, осознав, что голос незнаком, обернулась: — Ой, а вы кто?
— Мы — Коннорт, — улыбнулся стоящий в трёх шагах сзади парень.
Это — Коннорт? Который тренер? Что-то не похоже. Мелкий, кабы не ниже меня, щуплый, светлые волосы на голове выстрижены так, что на макушке вихром в три пальца торчат как гребень у петуха, сам выглядит пацан пацаном. Скулы острые, глаза светло-карие, почти жёлтые, с кошачьим прищуром. Одет в кожаную безрукавку, серые, судя по неровному окрасу, в прошлом чёрные штаны с широким поясом и сапоги для верховой езды.
На шее какой-то шнурок болтается, но что на нём висит — не разглядеть.
— Мы ночью вернулись. Можешь звать меня просто Коном. А ты, если верно понимаю, Суна.
— Ну, да-а… — протянула я, не совсем понимая, что говорить.
— Тиваль и Батька меня озадачили, велели научить тебя драться. Ты как, сама-то хочешь учиться?
— Да, очень хочу! — разом оживилась я.
Этот вопрос я уже обдумала.
