Во-первых, Кон выдал мне юбку — не такую, как я привыкла, а пышную, фасонистую, зато с разрезами по бокам, чтоб и верхом сидеть можно было, и бегать, и ноги до ушей задирать. Откуда у Кона взялся сей дивный предмет дамского туалета и на кой фиг он ему понадобился, осталось загадкой. Была юбка яркого синего цвета. Вроде ничего… но с моей прочей одёжкой это роскошество смотрелось примерно как золотая заплата на старом дощатом заборе.
— Закончим экипировку, как в Суру приедем, — подмигнул Кон.
Хитрое слово «экипироваться» я уже знала, означало оно «снарядиться».
Кон вообще много витиеватых словечек с вывертом употреблял. Может, меня подкалывал, а может, просто оттого, что благородный.
Ну ладно, взгромоздилась я на Коноплю, он запрыгнул на своего чалого Перца, и тронулись мы к Суре. Вне загона править лошадью самой было страшновато. Кобыла смирная, но вдруг испугается, взбрыкнёт и ускачет? А я свалюсь и синюю юбку перемажу?
Ничего, обошлось. Только удивило, что стража на воротах как-то странно поздоровалась с Мангустом.
Усатый дядька в стальной кирасе подмигнул Кону и вместо «Добрый день!» хохотнул басом:"
"— Опять Брунхильда выходит на охоту?
Кон подбоченился в седле и подмигнул в ответ.
На меня внимания вообще не обратили.
Потом мы заехали в незнакомый трёхэтажный дом, который Кон назвал доходным и, видя моё недоумение, добавил, что здесь живут не хозяева, а постояльцы, которые снимают за деньги комнаты. У него, как оказалось, тоже была своя комнатуха, и тут я узнала, кто такая Брунхильда.
Слов не было. Начать с того, что остальными жильцами были женщины, работавшие в харчевнях и трактирах. Кон объяснил, что как-то он случайно выручил девушку, начистил рыло одному распускавшему руки прилипчивому кавалеру, который слов понимать не хотел.
— Минта познакомила меня с подружками, и теперь я их вроде опекаю. Если кто пытается с девчонок деньги брать или пристаёт слишком настойчиво, помогаю. А мне эту комнатуху выделили. И пирогами кормят, — довольно осклабился Кон.
— А эта, Брюхильда? Это кто?
— Это я страже как-то помог насильника поймать, с тех пор и осталось.
Время от времени… — Мангуст отчего-то смутился и отвернулся, — ну, сейчас сама увидишь.
Увидела, когда Кон распахнул большой гардероб, в котором на плечиках висели платья в оборках.
Сначала кинул мне белую рубаху с широкими рукавами и лазурный корсет на шнуровке:
— С этой юбкой и чёрными волосами отлично будет, давай одевайся!
А потом сам — прямо поверх порток — тоже натянул юбку.
