Но башка у него завтра капитально трещать будет. И спина, надо думать, тоже. — Обернулся ко мне: — А чего ты визжала?
Отвела глаза:
— Так, показалось…
Кон на секунду замер. Потом уставился в упор:
— На тебя в прошлом кто-то нападал, верно? Зря ты мне не сказала, тогда б я тебя сюда не повёл.
Как он понял? И что мне говорить теперь? Соврать, что он ошибся, ничего такого не было, я правдоподобно не сумею. Промолчу — решит, что всё совсем худо, что я уже не девка. А такие слухи неведомо как всегда расползаются, и потом не отмоешься.
Даже если люди добрые, всё равно крайней почему-то выходит всегда баба, и отношение к ней уже не то… Несправедливо, но так вот есть.
Значит, надо как-то объясниться. Сглотнула:
— Однажды ко мне пьяный пристал. Испугалась я тогда сильно. Но ничего страшного не случилось, я смогла отбиться.
— Как? — почувствовал недомолвку Мангуст.
М-да, не соврёшь и не увильнёшь — Кон отлично представляет, чего я могу, а чего — нет. Так что рискну сказать правду.
— До бутылки дотянулась, разбила и ему в ногу ткнула.
Он заорал, а я сбежала.
— Молодец! — искренне похвалил Мангуст. — Так визжала-то чего?
— Перегар почуяла, и почему-то стало всё, как тогда…
— Понял. Ну, такое лечить просто. Ещё парочку приставал завалишь и бояться перестанешь. Пошли дальше? Да, это в Гифаре было? Я как-то думал, что там городок тихий…
— Не, раньше, — откликнулась я, отряхивая ладони.
И прикусила губу, сообразив, что ляпнула с размаху. Ведь говорила, что до Гифары в деревне жила.
Не там же ко мне приставали? А если Кон кому расскажет? Нехорошо может быть. Длинный язык — беда. Оласе я наплела про Лин, Тивалю — о Янисе, и вот Кону теперь о лорде Асаране…
— Кон, ты только никому не говори. Не хочу, чтоб о таком знали, тогда и сама быстрей забуду. И, того, поправь чепчик, он у тебя набок съехал.
— Чего стесняться? Отбилась от мужика, не умея драться — это, можно сказать, подвиг, — хохотнул Кон, заодно поправляя и пышный бюст. — Но не хочешь, не буду.
Пойдём, закрепим твой успех. И вообще пойдём, а то по второму разу этого бедолагу вырубать придётся.
И верно — мужик на земле начал приходить в себя и, неловко дрыгаясь и суча ногами, пытался сесть.
«Брюхильда» выставила ручку кренделем:
— Ну что, сестрёнка, двинули дальше?
Вот бесстыдник!
После второго трактира за нами увязались трое, причём не просто подвыпивших мужиков, искавших развлечений, а городское отребье, от которого всякого ждать можно.
