Но кровь сама, тёмной ровной струйкой потекла прямо по воздуху и закапала в сосуд.
На середине колбы у меня начала кружиться голова…
Маг заметил и, вздохнув, остановился.
— Маловато, но пока хватит. — Усмехнулся: — Ты для меня просто подарок — девственница с хорошей долей древней крови. Ешь, отдыхай, отсыпайся, потом продолжим. Да, будешь плохо себя вести, например, попробуешь сбежать, сцежу две таких колбы разом, и тогда умрёшь. Впредь, чтобы знала, — весь дом под щитом. А сейчас отправляйся к себе в комнату.
Дотащила меня, еле волочащую ноги, до кровати безмолвная Аниль.
Я лежала совсем без сил, не могла даже одеяло на себя натянуть, тряслась от холода и беззвучно плакала. Дышала почему-то часто-часто, а ещё, несмотря на озноб, чувствовала, как по спине липкими струйками течёт пот.
В первый раз в жизни я столкнулась с волшебством.
И оно оказалось злым.
Когда проснулась, в комнате был зажжён камин. А я его за ширмой и не заметила… А рядом с постелью стоял большой накрытый салфеткой поднос.
Это хорошо, пить мне хотелось неимоверно…
Сдёрнула салфетку. Похоже, маг дал Анили специальные указания, потому что кроме второй половины курицы, большого куска уже остывшего жареного мяса и пирогов, на подносе стояли целых два глиняных кувшина. Потянулась к ближнему — и чуть не опрокинула: руки тряслись. А ещё накатывала слабость.
Обидно-то как! Я ж в жизни не болела…
Нахлебавшись сладкой тайры с малиновым привкусом, откинулась на подушку.
Хорошая новость одна — насиловать меня он не собирается, я нужна нетронутой, чтобы цедить кровь.
Не очень хорошая — как только исчерпаю полезность, то есть перестану быть источником нужной субстанции, скорее всего, меня убьют. Но, вероятнее, при таких аппетитах этого кровососа после третьего или пятого раза протяну ноги сама.
Совсем нехорошая — как оказалось, я понятия не имею, на что способна магия. Что маги огни заместо свечей зажигают и по небу летают, слыхивала. Но что можно вот так кого-то в бессловесную куклу превратить или невидимыми путами связать — не знала.
Как скажем, колдун понял, что я пыталась из окна выскочить? Но понял же…
И, наконец, просто отвратительная — если попытаюсь бежать, но не выйдет, меня убьют сразу же.
Что же мне делать?
Наевшись, почувствовала себя усталой, словно воз дров перетаскала да наколола, и снова задремала. Пробудилась уже в сумерках, когда камин почти прогорел. А сон помнился. Только приснилась мне не баба Рилея, как обычно, а Кон.
