Потому что, даже если смогу выбраться, после трёх минут ходьбы свалюсь без сил… Мешки сшила, крупы наворовала, что дальше делать — непонятно. Попытаюсь занять себя хоть чем-то, чтоб не спятить от страшных мыслей.
Долго задерживаться не стала, бросила косой взгляд на башку страхидлы на стене, вытянула с нижней полки попавшиеся на глаза «Легенды северного края», и только повернулась к двери, как появился маг. От испуга застыла, прижавшись спиной к полкам. Вот гад, тоже бесшумно ходит!
Прищурился на меня, увидел книгу в руках и, похоже, удивился.
— Значит, грамотная? Подойди, посчитаю пульс.
Что такое пульс, я знала после занятий с Оласой. Но вот то, что колдун застал меня на ногах, — плохо. Сейчас решит, что я готова для новой дойки… А что делать? Перечить бесполезно, только хуже будет.
Придётся слушаться, хоть боюсь его до одури.
Сделала шаг и, видно, с перепугу и от слабости потемнело в глазах, да так, что едва не упала. Занесло меня вбок, шарахнуло об стенку. Чуть книгу не выронила.
Колдун не сделал ни шага, только смотрел.
Дождался, пока я отлипла от стены и, пошатываясь, подошла сама. Взял за руку. Стиснувшие кисть белые пальцы были холодными и неожиданно сильными. Качнул головой.
— Пожадничал я, пульс как нитка и частит. Впредь буду аккуратнее. Что читать собралась?
Я послушно протянула книгу.
Он глянул, усмехнулся.
Сейчас маг казался совсем не злым. А я вдруг поняла простую вещь. Слышала же, что волшебники живут долго, очень долго. Чем сильнее маг, тем дольше его век. А могущество этого я своими глазами видела.
Может статься, он видел дедов, прадедов, а то и прапрапрадедов жителей своей деревушки. И увидит их прапраправнуков… Вот и относится к обычным смертным, как к мошкам-однодневкам. Или, точнее, как деревенские к скоту. Пока польза есть, имеешь право на существование. А перестал молоко или шерсть давать, ступай на мясо. При этом нормальный хозяин и накормит скотину, и подлечит, и хлев починит, но настанет время — без колебаний отправит на убой."
"Руку колдун отпустил, но продолжал меня рассматривать, загораживая дверной проём.
А я не знала, что делать. Задавать вопросы он запретил. Попросить его посторониться — чистое самоубийство. А долго на ногах мне не простоять, опять занесёт.
— Чего побледнела? Ладно, иди, — сделал шаг в сторону. И неожиданно добавил: — Как поешь и отдохнёшь, возвращайся сюда. Есть в тебе некая харизма… Говорю с тобой, и кажется, что ты даже что-то понимаешь.
Я кивнула и вывалилась в коридор.
