После месяцев одиночества странно было прикасаться к другому человеку, да и парень казался симпатичным. Не красавцем, а именно славным, с приятным открытым лицом. Почему-то вспомнилось, как он легко шагал вдоль реки и пел.
Постараюсь выходить.
Мне пришлось копаться в осыпи больше часа, пока нашарила лямку, а потом вытянула рюкзак. Первым делом ощупала — есть котелок, нет? Кажись, есть! Отлично. Тогда бегу назад, оставляю вещи в землянке, а с чайником и котелком иду за водой. Где у нас теперь река, пока не знаю, но неважно, какая-нибудь лужа или бочаг всегда найдутся.
Угадала. Небольшой чистый ручеек в каменистом ложе обнаружился в другой стороне. Может, тут даже рыба есть, потом погляжу. А пока зачерпну воды и — прищурилась — надеру растущей на берегу крапивы. В травничестве я почти не разбиралась, но то, что крапива хорошо кровь останавливает, знала. В деревне, если месячные тяжелые или после родов кровотечение затянется, бабы пили крапивный отвар.
Когда вернулась, парень лежал, как я его оставила.
Неподвижный, бледный, дышит часто, на лбу испарина выступила. Видать, совсем плохо ему. Сейчас попробую помочь, не зря же мы с Оласой столько Лэша и Лира мучили!
Оласа говорила, что одежду на раненых не берегут — режут. Но если новую взять неоткуда? Так что сохраню, что смогу.
Синюю куртку удалось стянуть без потерь. Сначала со здоровой руки, потом — медленно и бережно, без рывков — с покалеченной.
Ворот рубахи был затянут шнуровкой. Распустила и тоже стянула. Парень глухо застонал и дёрнулся.
Рёбра, что ли, поломаны? Это нехорошо. Сейчас попытаюсь разобраться…
Пока раздевала, разглядывала свой трофей. Тощий, но с мышцами. И, видать, совсем молодой, может, только чуть меня старше. Я и по лицу поняла, что он юнец юнцом, и сейчас убедилась — кожа на груди была гладкой, вовсе без волос. Зато в синяках и ссадинах. Но открытых ран не видать.
Взяв тряпку, начала его обтирать. Потом вытряхнула на край кровати содержимое найденной котомки. Одну свою сорочку я пожертвовала, но рвать на бинты всё, что есть, несогласная! В суме нашлись две полотняные рубахи и склянка с жёлтой мазью.
Открыла, понюхала, задумалась. Вряд ли это крем от веснушек? Мазнула себе по тыльной стороне руки — не жжёт. Логично предположить, что это как раз что-то целебное, а уж от синяков или от ран, не так важно.
Порвав одну из рубах на полосы, затянула рёбра. Оласа говорила, что надо так, иначе не срастутся. Пока возилась — нагрелась вода в котелке.
