Кирову спину я протёрла намыленными бинтами, которые прополоскала в ручье. Причём пальцами тела старалась не касаться. Только тканью. Будто боялась обжечься. Удивительно, но синяки под гладкой загорелой кожей уже исчезли, осталась лишь пара затянутых корочкой царапин. Дойдя до талии, остановилась — остальное он захотел сделать сам. По правде, я вздохнула с облегчением. Сказала, что отойду за кусты, тоже искупаюсь.
На обратном пути он на меня не глядел, словно я его чем-то обидела.
Он что, в монастыре рос? Вообще, если подумать, я ж о нём почти ничего не знаю…
Оказалось, не в монастыре.
А с мамой, папой и младшим братом по соседству с городком под названием Золотая Падь.
— Там когда-то прииски были. Золото кончилось пару веков назад, а названия остались. Речка Златогривка, село Золотая Подкова, город Золотая Падь.
Я о таких и не слыхала. Но когда Кир пояснил, что это рядом с Тарганом, кивнула. Слышала и своими глазами на карте видела — большой торговый город Тарган стоит севернее Марен-Кара.
Выходит, не так уж и далеко, не на краю света. Хотя всё равно непонятно, что Кир в Драконьих горах потерял. И, похоже, этого я не узнаю. Потому как на прямой вопрос он снова повторил, что рассказать не может, права не имеет.
Странно, что за тайны такие?
Иногда Кир меня вроде как подкалывал, шутил.
Однажды после еды он уснул — он вообще спал, как зимний сурок, наверное, на выздоровление уходили все силы, а я, прибрав посуду, присела в изножье кровати — больше-то особо было некуда — и стала его разглядывать, снова гадая, что же Кир в этих Драконьих горах позабыл.
И сама так расслабилась, что с открытыми глазами заклевала носом. И даже не заметила, как Кир проснулся.
В себя пришла от его голоса:
— Будешь долго смотреть на мою родинку — могу понравиться. У отца такая же на том же месте, и он говорит, что именно родинка позволила поймать мою маму.
— А мама? — зевнула я спросонья, прежде чем сообразила, что делаю.
— Мама смеётся.
И говорит, что у него есть ещё одна, но где, она не скажет.
Я открыла было рот — и захлопнула. Потому что поймала себя на том, что чуть было не ляпнула, а у Кира вторая тоже есть?
Тьфу ты! Провокатор недобитый! Веселится он, что ль, так?
И вообще, несмотря на внешнюю открытость, с Киром многое было непонятно. Например, то, как быстро он выздоравливал — рёбра уже зажили, синяки прошли, и даже рукой он уже двигал и, похоже, та не ныла.
