Но всё же ты девушка…
— …которая тебе не нравится, — пожала плечами я.
— Почему ты так думаешь?
— Когда ты очнулся в первый раз и меня увидел, попытался отшатнуться, — пояснила я точку зрения.
Он замялся. Почесал кончик носа.
— Ты не так поняла. Тут другое… А ты очень симпатичная.
Да ну? Может, горный воздух мне на пользу пошёл, и я похорошела? Только вот незадача — на сто лиг в округе ни одного зеркала не сыскать, чтоб на красивую себя полюбоваться… Разве что в ручей заглянуть. То-то там рыбы от восхищения глаза пучат.
Фыркнула.
Он вздохнул:
— Не веришь? Мне просто гулять пока нельзя, а ты так близко была…
Я насторожилась. Что-то в этом есть знакомое. В голове завертелся смерч из обрывков услышанных фраз, мимолётных впечатлений, а потом, как лист из разорванных клочков, начала складываться картинка. Клочок за клочком, кусок за куском…
«Но принц по крови был драконом и не мог рано жениться».
«Я не маг…»
Заживает всё, как на собаке.
Медитирует по вечерам, а ладони зелёным светятся.
И, наконец, мы встретились в Драконьих горах, куда люди не ходят.
— Кир, скажи… — Поймала внимательный взгляд серых глаз: — Ты — дракон?
Он замер, глаза на секунду сузились — а потом медленно кивнул.
— Я человек чуть больше, чем наполовину. Для тебя это важно?
Застыла, глядя на Киршена.
Значит, настанет день, и у него появятся крылья. А ещё у Кира есть живые родители, которые наверняка рассказали ему намного больше, чем знаю я. Учили, объясняли, воспитывали, заботились.
Почему-то стало грустно — я тоже могла бы летать в этой стае, но не уродилась, не дотянула, не сложилось, не срослось. Не хватило на то моей доли.
Сморгнула слёзы.
Выходит, он тоже мне не пара.
Покачала головой и отвернулась.
Остаток дня мы почти не разговаривали.
Отчего-то было безумно грустно. Что ж я такая неприкаянная, судьбой обделённая? Ладно, переживу… Надо подумать, о чём полезном его можно расспросить. Наверняка ведь знает кучу всего, о чём я и не слыхивала. Завтра попробую.
Расспросить не вышло.
Наутро Киршен ушёл.
Наверное, я бы долго не сообразила, куда он делся, если бы не лежащий на кровати лук с дюжиной уже оперённых стрел — и где он перья нашёл? — и коротенькая записка: «Я ухожу. Лук — мой тебе подарок. И не сомневайся, ты очень красивая. Драконьей тебе удачи». И, вместо подписи, затейливое «К» внизу.
И котелок он оставил тоже… Наверное, видел, как я это пузатое чудо по боку оглаживаю и завистливо вздыхаю.
