— Красивая она была, — вздыхала бабка Рила, — да только чем сын думал, когда её в деревню волок? Она ведро с водой поднимет — вся на сторону скособочится. А заставь такую косить или бороновать — так помрёт сразу. Видать же, тонкая городская кость! Шиар говорил, Лиала из купеческой семьи, что ж, мож так и есть… Только ей нелегко тут пришлось. Хотя мы с ней хорошо ладили…
Я родилась спустя пять лет. А ещё через три года отец решил, что извоз, хоть деньги и даёт, да слишком мало. А вот он слышал, в Вердене старатели рассказывали, что в Запретных горах, если место найти, изумруды да лунные камни под ногами как галька валяются! Мама со слезами на глазах умоляла его не ходить… да куда там.
Ещё и сердился: пойду да пойду, для тебя, мол, стараюсь, а ты не ценишь.
Так и ушёл. И сгинул.
Ещё три года Рилея, Лиала и маленькая я оставались втроём, тянули на остаток денег, что оставил отец, выживали и ждали… А потом к нам пришёл староста Ениф и сказал, что непорядок это — околица падает, наше поле всё пыреем да репейником заросло, дом на угол проседать начал.
И велел Лиале искать мужа — на такое готовое хозяйство да молодую симпатичную хозяйку желающих немало найдётся. К нему, мол, уже трое приходили, справлялись…"
"Через полгода у меня появился новый отец — Ортей. Крепкий, с короткой русой бородой, серыми прищуренными глазами, он быстро наладил хозяйство. В хлеву снова замычала корова, мы с матерью ползали на четвереньках по возрождённому огороду — пололи, рыхлили, выдирали вездесущую мокрицу, бабка Рилея хлопотала у печи — вся работа по дому легла на её плечи.
А ещё год спустя мама Лиала умерла родами — неправильно лежащий в животе братик погиб сам и убил её. Может статься, и удалось бы что-то сделать, как-то подсобить, спасти их, но отчим был на дальнем покосе, а бабка Рила помочь не смогла, хоть и пыталась.
А к следующей зиме в доме появилась Лив. То есть Ливая. Темноволосая, с крепкими руками и грудью, уверенной поступью, широкой улыбкой. Я очень скучала по маме, и Лив поняла — меня не ругала и не торопила.
Поручала мелкие дела, помогала, если я не справлялась, научила прясть и вязать. Рукодельница, она умела даже стричь овец и плести из тонкой шерсти кружевные шали. И готовила небывалой вкусноты наваристые борщи с пряными травами. И в избе было всегда чисто — пол выметен, стол выскоблен.
Правда, когда через год родились двойняшки — Милёна да Белёна, — жить стало труднее. Сестрички орали, как резаные. То газы мучили, то зубы резались.
