Потому что при раскладе: одна вредная, но охерительно сексуальная Драконяша, один мелкий ссыкливый крыснюк и один вконец осатаневший мужик, которому разломали к чертям всю его спокойную, размеренную и, можно даже сказать, счастливую жизнь — вывод очевиден!
И очевидно, что у мужика, даже если он такой практически ангел, как я, терпение не безгранично.
Это будет, как в том чеховском рассказе про редактора и старую графоманку, долго и нужно читавшую ему свою пьесу в пяти действиях прямо перед тем, как он, бедолага, решил вздремнуть.
Его суд оправдал же?
Вот и меня оправдает.
— Валя-а-а-а… Валя? Где ты, Валя?
Охуеть, как я сейчас сам себе напоминаю мужика из “Сияния”… Наверно, и взгляд такой же безумный.
Только вместо топора в руках изжеванный и проссанный кроссовок моей любимой марки. Не самой дешевой, между прочим!
И дело даже не в этом!
Дело в том, что опытным путем, после долгих лет мучений, выяснилось, что колодки этой фирмы мне подходят идеально.
Только они! Ноги не болят, могу бегать столько, сколько хочется. А сколько раз я в них, датый, вырубался, не передать! И ничего!
А эти кросы — вообще ветераны!
Самые мои любимые!
И Крым, и Рим, и медные трубы со мной прошли!
Для чего?
Чтоб сдохнуть от зубов мелкого грызучего крысняка?
Да ебал я его и его хозяйку!
Хорошая, кстати, идея.
Не насчет крысняка — он однозначно вылетит отсюда сейчас за забор.
А вот насчет хозяйки его…
В этот момент мне вообще ничего не кажется чрезмерным.
Потому что довели. Потому что не об этом я думал, когда в первый же день разрешил белобрысой заразе взять с улицы лысую заразу.
Надо же, даже до дома мы в тот день доехать не успели, в тачку усаживались…
Верней, я усаживался, уверенный, что длинноногая блонди уже мостит свою жопку на заднее сиденье.
Перед тем, как завести мотор, глянул контрольно в зеркало заднего вида и здорово охерел, когда не увидел там Драконяшу.
В тот момент мне не пришло в голову это прозвище, которое ей Коняшка придумал. Это потом уже все, потом… Примерно на следующий день. когда два и два сложил. И начал потихоньку понимать, насколько сильно я попал.
А вот тогда…
Тогда я, ошпаренным псом, вылетел из-за руля и понесся к задней двери тачки, ругаясь себе под нос матерно на Коня, его родных до седьмого колена и на себя, идиота легковерного.
