Когда мрачный хозяин дома заявляется на кухню, стол уже накрыт.
Он осматривает поле боя, молча садится, берет вилку.
Потом вскидывает взгляд на меня:
— Особое приглашение нужно?
Я сажусь покорно, беру тарелку и все же не удерживаюсь:"
"— Я прямо и не ждала… Обычно прислуга за хозяйским столом не сидит.
— Заткнись, а? — вполне миролюбиво отвечает Антон, быстро уплетая гигантских размеров котлету, — уже напизделась сегодня…
— Интересно, что же я не так сделала, все-таки? — прорывает меня.
В машине мы оба молчали, я пыталась пару раз задавать наводящие вопросы, получала мат в ответ… И обиженно закрывала рот.
И вот теперь наше величество соизволили высказать претензии. Грех этим не воспользоваться!
— Я тебе говорил, сидеть молча! Какого хера толпу вокруг себя собрала? — нудит Антон, не отрываясь от еды и не глядя на меня. Старательно не глядя, словно ему неприятно смотреть… Или больно.
— Я? — задыхаюсь я от гнева и обиды, — я никого не собирала! Они сами! Сначала один подошел… А на твоем столе табличка стоит! И баннер сзади вообще-то… И меня стали спрашивать… Что же мне, немую изображать?
— Я сказал молчать! Надо было молчать! А ты начала херню нести!
— И ничего не херню! Я тебе рекламу сделала! Все удивлялись, что я секретарь…
— Естественно…
— Почему? Чем я хуже? Рожей не вышла?
— Блять… — Антон бросает вилку и все-таки смотрит на меня.
Пугающе мрачным, темным каким-то взглядом, от которого мурашки по коже скачут, — не вышла! Слишком… Няшная.
— Какая? — мне изменяет голос, вообще не понимаю, что он имеет в виду…
— Такая… — передразнивает меня Антон, — что каждому дураку понятно, какие ты у меня обязанности выполняешь…
— Но… но…
— Вот тебе и но…
— Ваш партнер… Может приревновать? — осеняет меня неожиданно.
Антон смотрит на меня с изумлением, а потом неожиданно начинает кашлять. Долго и надсадно.
Я вскакиваю, суечусь, предлагая воду, похлопать и прочее, но он с рычанием отпихивает меня.
Хватает воду, выпивает, потом долго приходит в себя.
Отдышавшись, он смотрит на меня красными от напряга глазами и хрипит:
— Ты, бля, меня убьешь когда-нибудь… Сучка малолетняя…
И, пока я, обиженно дуя губы, придумываю, что бы такое гадкое сказать в ответ, молчание наше напряженное неожиданно прерывается странным писком телефона.
Антон смотрит в экран, хмурится, а потом отрывисто командует мне:
— Жопу подняла и наверх. Дристуна этого забери.
