Мой ты храбрец! Несмотря ни на что, борется! Всем бы с него пример брать… — Ах ты, сучонок… — реагирует Антон на оскал Жорика, но уже без дикой, сшибающей с ног ярости, скорее, со сдержанным гневом, — еще и скалишься…
— Конечно, — защищаю я собачку, — он же напуган…"
"— Он напуган? Он? — опять переходит на рык Антон, пытаясь достать Жорика, но я отступаю на ступеньку вверх, уворачивась, — это я, блять, напуган! Напуган перспективами!
— Какими еще? И хватит к нему руки тянуть!
— Что он однажды мне глотку перегрызет!
— Не говори ерунды, у Жорика зубки мелкие, он даже косточку разгрызть не может, не то, что твою дубленую шкуру!
— Да? Что-то я не заметил! Диван он прям знатно смог!
— Диван? — я еще раз смотрю через плечо на совершенно разгромленный траходром, удивленно раскрываю рот, — ты думаешь, что это все…
— Я, блять, не думаю! Вообще не думаю! — рычит Антон, — я знаю! Я видел! Видел, блять, эту наглую харю!
Так… Не то, чтобы я сомневаюсь в словах Антона, но… Но это несопоставимые габариты даже! Огромный диван и мой крошечный песик!
— Не может такого быть! — со всей уверенностью, на какую сейчас способна, выдаю я и, развернувшись, с достоинством, но максимально быстро иду в свою спальню.
С Жориком на руках, естественно, надо же его унести от этого чудовища?
Судя по оторопелому молчанию за спиной, Антон не может поверить своим глазам. Не может осознать границы моей безграничной наглости.
И надо этим пользоваться!
Быстрее, быстрее, быстрее! Успеть закрыться в комнате, успеть спасти собаку!
Я, уже не сдерживаюсь, ускоряюсь, как только могу…
— А ну, стоять, блять! — ударяет в спину дикий рев.
Пришел в себя! Осознал!
Ох, мамочки! Быстрее!!!
Забегаю в спальню, лихорадочно ища, куда бы спрятать Жорика и, не найдя ничего лучшего, запихиваю его в ванную:
— Сиди здесь и не вздумай тявкать, — инструктирую собачку напоследок, успеваю захлопнуть дверь и прижаться к ней спиной, готовая защищать буквально грудью Жорика.
В дверь влетает Антон, с красным от ярости лицом и жуткими глазами, явно намеренный убивать.
Я, вздрогнув, еще решительнее прижимаюсь к двери.
Он отстанавливается, бешено смотрит на меня, рычит:
— Уйди с дороги! Убью тварь!
— Нет! — храбро выступаю я вперед, — он не виноват! Хочешь, меня наказывай!
И в этот момент, ни раньше, ни позже, с меня слетает полотенце…
Антон замирает, резко, словно удар в грудь получает, шумно дышит, дрожит ноздрями, жадно оглядывая меня.
