— Свалила, блять! — Демону некогда было отрываться на девчонку, корней становилось все больше и больше!
Гарик, неудачно шагнув в сторону, напоролся на шип и закрутился на месте, словно обезумевший. Март, видя это, грязно выругался, повернулся к Демону:
— Не бросай моих, Демон!
— Отъебись, старый черт! — рявкнул Демон, пристально отслеживая пустующий провал. Все, кончились? А хера с два! Вон они, гады! — сам с ними разбирайся!
— Демон… Демон…"
"Он повернулся, обнаружил плачущую Беляну за спиной и выругался.
Глянул еще раз, вроде есть пара секунд, обхватил девчонку на мягкие плечи:
— Беляна… Вали наверх…
Она мотала головой, цеплялась за него, что-то бормотала, но Демон жестко шлепнул ее по щеке, приводя в чувство:
— Пошла, блять! О ребенке думай! Я найду тебя! Поняла? Найду!
Она закивала, потом за спиной заорал хрипло Март, и Беляна, закрыв от ужаса рот ладонью, побежала прочь.
Демон развернулся.
Март уже не шевелился, глядя на него неожиданно осмысленным взглядом, словно последнее приказание отдавал.
Демон заценил медленно возвышающиеся над ними двумя корни, усмехнулся, нащупывая на поясе связку ргдшек.
— Прости, Март, — сказал он, словно старый приятель мог слышать, а, может, мог, кто его знает… В жизнь после смерти Демон не верил, но мало ли, что там есть… — В этот раз пусть они сами справляются, да?
Корни покачивались над ним, словно раздумывая, нападать или нет… Может, своего чуяли? Пару раз Демону везло засыпать под деревьями ночью… И его не трогали.
Почему-то.
Он прикинул в уме, что Белянка уже должна добраться до машин…
Словно в ответ на его мысли, вдалеке взревели мощные моторы.
Ну вот и все.
Демон рванул кольцо и кинул всю связку прямо в черный провал бетонного пола.
Он отчетливо понимал, что уйти от взрыва не получится, но почему-то это не трогало.
Белянка добралась, с ней и ребенком все будет хорошо…
Может, ей будет даже лучше без него? Он много чего наворотил в своей жизни…
В конце концов, можно один раз погеройствовать?
Напоследок?
— Ты… — Драконяша отрывается от чтения, поворачивается ко мне, в лучистых глазах слезы, — ты его убил? Да? Как ты мог?
— А че такого? — удивляюсь я, лениво покуривая и пуская дым кольцами.
Мы сидим во дворе дома, я качаюсь в висящем кресле, Валя, как и положено литературной рабыне, у столика с ноутбуком.
Лето на дворе, жарища, но нам в тени хорошо.
