Я прокашливаюсь многозначительно, а затем, пока все удивляются и хлопают ресницами, торопливо навожу порядок:
— Милый, поставь стульчик, он сломается. Лелик, фу! Место! Жорик, ко мне!
Из троих участников экспозиции слушается только Жорик.
С визгом бежит ко мне, смешно подпрыгивая тощей задницей, и с разбегу залетает на руки. Машинально обнимаю дрожащее тельце, успокаивая, потом строго смотрю на одного из неслухов:
— Лелик! Место, кому сказала!
Лелик, переведя взгляд сначала на Антона, а затем опять на меня, выразительно рычит, но потом покладисто опускает лобастую голову и, смешно перебирая толстыми лапами будущего волкодава, разворачивается и послушно идет к крыльцу, где я сегодня определила ему место.
Бур остается в гордом одиночестве с поднятым в замахе стулом.
Смотрит на меня, потом на Лелика, потом на стул.
Отбрасывает его в сторону с грохотом, от которого подпрыгиваем мы втроем.
Лелик, надо отдать ему должное, только порыкивает, но не пытается больше напасть.
Хороший какой песик, чудо просто.
Антон достает сигареты и под моим строгим неодобрительным взглядом демонстративно закуривает.
— Антон, мы же договорились… — нет, не умею я держать язык за зубами в сложных ситуациях, никак не умею! Ну пусть бы курил, оно мне надо, еще больше его злить?
А, судя по жестко брошенному на меня взгляду, Антон разозлился… И не просто разозлился, а… Ой…
Прикурив и выдохнув дым из ноздей так, что на мгновение становится похожим на страшного дракона, Антон еще раз последовательно осматривает всех участников событий и находит ключевое звено.
Меня, естественно.
Делает еще одну глубокую затяжку, скуривая сигарету до фильтра, отбрасывает бычок на газон и кивает мне:
— В дом пошла.
Ой… Сильно, очень сильно разозлила…
Не рискую больше делать замечаний, разворачиваюсь и покорно иду в к дверям.
— Таракана на улице оставь, — прилетает мне в спину, — может, его этот волк-переросток сожрет.
Охохошеньки…
Очень хочется высказаться, но молчу.
И без того много чего наделала…
Оставляю Жирика на крыльце, он тут же прыгает к Лелику и начинает активно облизывать большой черный нос.
Лелик только жмурится, подставляясь. Он уже угомонился, но одним глазом за Антоном бдит.
Защитник будет хороший… Теперь, главное, Антона убедить в этом.
Захожу, слышу, как Бур топает следом, молча, не говоря ни слова. Просто сгусток едва сдерживаемой ярости.
Мне одновременно страшно и невозможно волнительно.
