Отворачиваюсь от активно изучающей обстановку кабинета Драконяши. Глазки ее светятся неподдельным любопытством, потому что за три дня своей жизни в моем доме, тут она — впервые.
Достаю телефон, набираю Львовне. Сейчас я эту старую курицу… Блять, разделаю на цыпленка табаки."
"— Антоша, — с места в карьер начинает Львовна, явно задницей чувствуя беду и интенсивно подстилая себе соломки, — Виталий Борисович лично приказал…
— Вера Львовна… — я лагаю, как старый пентиум, кашляю, но справляюсь с собой, — мне- глубоко похер на приказы Витали, ясно? Ты, Вера Львовна, моя домработница.
Я тебе плачу бабки. Какого хера какой-то хер тебе приказывает, что делать в моем доме?
К концу фразы я вхожу в голос и, уже не сдерживаясь, гремлю на всю комнату.
— Так, а ну не ори на старушку, Антон! — тут же строжает Львовна, моментально напоминая мне, что в прошлом она — майор милиции. Именно милиции, а не полиции, а это — много говорит о человеке. — Тебе надо сдавать книгу. Все сроки просрал.
К тому же, у тебя в доме теперь ребенок. И животное. И им совсем ни к чему еще одно животное рядом, понятно?
— Львовна, — ласково рычу я, — я ведь тебя уволю…
— Попробуй, Антоша, попробуй… — так же ласково, в тон, отвечает мне старая перечница, — а я посмотрю, через сколько часов, заметь, Антоша, не дней — часов, ты попросишь вернуться…
— Слишком ты нахальная стала, Львовна, — хриплю я, прикидывая, что будет, если она вдруг откажется у меня работать, и внутренне содрогаясь от одной только мысли об этом.
— Это ты, Антоша, стал много пить. Тебе книгу сдавать. Виталий Борисович расстраивается, что ни дозвониться, ни дописаться не может до тебя… И ребенку нечего плохой пример подавать… Она и без того нахлебалась…
Рычу, отрубая связь.
Слушать проповеди за свои бабки от своей же доработницы… До чего ты дошел, Буров?
Понимаю, что придется это проглотить все же.
С людьми я схожусь очень плохо, и они платят мне взаимностью.
Львовна, при всей ее нетолерантности ко мне лично, бесценный кадр.
Спокойная, с крепкой психикой, чистоплотная и вкусно готовит жрать то, что я люблю. Не болтает, не сплетничает, блюдет коммерческую и личную тайны.
терпит мои заскоки, хотя, какие у меня там заскоки?
Я же практически ангел, блять!
Правда, до нее ни одна домработница и недели не держалась.
А Львовна уже четвертый год тут. Приходит три раза в неделю, делает свои дела, в мои не лезет… До сегодняшнего дня.
