Мы с сестрой не обсуждали никогда Аргентину. Вообще. Словно отрезало. Лина не знает до конца, что делали там со мной, и, подозреваю, думает самое худшее, я не уточняю, каким образом она сумела найти меня в многомиллионом Байресе. И чем за это заплатила.
Мы обе сполна расплатились за дурость. Мою. Только мою.
Совесть жжет постоянно, я успешно давлю ее отростки, потому что иначе совсем в меланхолию утеку. Наверно, от этих нервозных попыток сделать вид, что все хорошо, и большинство моих тупых ситуаций по жизни.
Я вообще девочка— косяк. И только с недавнего времени начала понимать, насколько на самом деле была прикрыта спиной сестры.
Первый раз осознала, когда увидела ее там, в жутком клубе.
Ее привел один из охранников, я как раз переодевалась, вокруг постоянно таскались люди, девчонок, с которыми я прихеала сюда, в Аргентину, я так больше никогда и не видела, не знаю, что с ними даже. И это тоже отдельный повод для кошмаров. Возможно, кто-то из них до сих пор там. Не у всех же есть настолько отчаянные сестры…
Я уловила в дверях знакомый силуэт и застыла, не веря глазам.
Не могло такого быть, просто не могло, понимаете?
Моя сестра должна была сидеть в России! По уши занятая работой и своим косячным мужиком!
А не стоять в самом жутком шалмане из всех, что можно только представить!
Потому я и решила, что галлюцинирую явно. Может, такие последствия вируса?
И тем не менее, вглядывалась до рези в глазах в нее.
А Лина… Осмотрелась, нашла меня взглядом и замерла. Всего на полсекунды на ее лице отобразилась целая гамма чувств, от радости и облегчения до дикой злобы.
Но затем она тряхнула волосами, коротко, едва заметно мне подмигнула и что-то сухо сказала сопровождающему.
У меня хватило ума не реветь и не бросаться ей на шею.
Хотя очень хотелось, когда поняла, что не глюк.
Что она — это реально она.
Еле сдержалась!
Охранник ответил Лине, затем указал на место неподалеку от меня.
Она опять кивнула и пошла. В мою сторону.
И сразу мимо, к указанному месту.
Едва заметно качнув головой в ответ на мой немой вопрос.
Я отмерла и выдохнула, лихорадочно соображая, что происходит. И что теперь делать.
Я ведь уже практически настроилась на то, что сегодня ночью будет непросто. Что мне придется и ноги раздвигать, и на коленях стоять и вообще все делать, что скажет тот, кто меня купит.
Была к этому готова, понимая, что другим способом, кроме как создав видимость подчинения и усыпив бдительность охраны, я отсюда не выберусь.
