Может ли подобное объяснить мой порыв, моё буквально невыносимое желание оказаться в космосе?
Сильно до побелевших костяшек сцепляю перед собой руки, подношу их к подбородку и побитой собакой смотрю на крёстного. Сейчас мне хочется разрыдаться.
Осознание, что я причинила невыносимую боль родному человеку — сокрушает.
— Простишь ли ты меня? — шепчу слезливо.
— Вернёшься? — вздыхает он и трёт шею, будто она у него затекла.
Тень надежды шевелится во мне. Николас снова рассматривая меня, мою форму, а затем и присутствующих мужчин.
И взгляд его становится недобрым.
Но надежда уже распахнула крылья в моей душе. Я уже воспрянула духом и даже верю, что всё будет хорошо, он простит меня.
— Обязательно прилечу на Землю, чтобы ты познакомился с дорогим и важным для меня мужчиной, — говорю я и тут же добавляю: — Ник, если бы я не улетела тогда, то не встретила бы свою судьбу. Я даже рада, что всё сложилось как сложилось за исключением твоих треволнений.
— Ты влюбилась? — поднимает он брови. — Арианна Мэй узнала, что такое любовь?
И столько скепсиса, даже лёгкой насмешки в его голосе прозвучало, что мне становится неприятно и обидно.
Невольно сдвигаю брови к переносице, хмурюсь и поджимаю губы, тут же произношу сдавленно:
— Я всегда знала, что такое любовь, Николас. Мои родители любили меня, ты всегда окружал меня заботой и любовью. Но сейчас я встретила того, без кого больше не вижу своей жизни. Без него просто не будет меня. Без него жизнь утратит всякий смысл. Даже обожаемая работа не принесёт успокоения и радости.
Понимаешь?"
"Его глаза сужаются, руки сжимаются в кулаки, а лицо становится резким, жёстким. Ноздри гневно раздуваются. И крёстный поизносит грубым тоном, от которого даже здесь становится арктически холодно:
— Я не успел пресечь твой побег, Ари. Я и думать не мог, что ты способна на подобную сумасбродность. Всегда считал, что ты – разумная женщина, с адекватным и рациональным поведением. Кажется, я сильно ошибся…Хотя... Женщины...
Он поджимает губы, закрывает на миг глаза, явно сдерживая рвущуюся ярость.
Я уже открываю рот, чтобы оправдать себя, но Ник не даёт мне сказать. Снова говорит, да таким суровым начальственным тоном, что невозможно оборвать его.
— Я дал слово твоим родителям, своим дорогим друзьям, что в случае их гибели, позабочусь о тебе. Я думал, что потерял тебя, свою дочь… Знаешь что я сделал, чтобы найти тебя? Чтобы получить хоть какую-то зацепку, хоть какие-то сведения, где тебя искать?
Я шумно сглатываю.
