Он буравит меня тяжёлым, просто убийственным взглядом и продолжает:
— Я поднял на уши все высшие чины Земного Союза. Почти душу вытряс из генералов и адмиралов. Дошёл до МГС и разосра… разорвал многие отношения, потому что никому и дела нет до одной сумасбродной девчонки, которая вбила в свою в голову, будто работа в космосе – это же так романтично! Твоя подруга Руби долго держалась, но на допросе всё равно раскололась…
За спиной кто присвистывает, выражая высшую степень удивления, возможностей крёстного и его упёртости.
Уверена, это капитан.
Но мне не до Лукаса сейчас, у меня по спине отвратительной ледышкой пробегает пренеприятный холодок. Я делаю круглые глаза и смотрю на крёстного в ужасе. Неужели он отправил Руби за решётку? Или что ещё хуже?
Он перехватывает мой взгляд, полный священного страха за подругу, усмехается и произносит:
— Всё с ней хорошо, не волнуйся. Жива, здорова и продолжает свою хакерскую деятельность.
Я облегчённо выдыхаю и понимаю, что не обойдусь перед подругой одними словесными извинениями.
Надо будет найти для неё необычный подарок – извиняться нужно правильно и с чувством.
Николас тем временем разгоняется в своём гневе.
— Я нашёл ту проклятую заявку на выделение одному «засекреченному» экипажу хорошего хирурга, — рычит он и с издевкой произносит фразу «засекреченному» экипажу». Уже обводит бешеным взглядом драконов. — Я перебрал всех – людей, кассов, соутов, думал и на селтов, которые как-то смогли обойти защиту и подобрались к нам.
Но драконы!...
Его эмоции слишком сильны и он порывается вскочить с кресла, но в последний момент остаётся на месте, непослушной рукой дёргает за воротник кителя, расстёгивает верхние пуговицы.
— По вашему следу отпвлены военные корабли. Но к моему огромному сожалению ваш корабль оказался слишком быстрым, каким-то неуловимым, — дрожащим голосом, то ли от негодования, то ли от волнения произносит Николас. — Тебя ищут, Ари.
Но я рад, что ты нашла в себе смелость или твоя совесть проснулась и ты связалась со мной.
— Николас, я в полном порядке, — произношу с тяжёлым вздохом, — прости, пожалуйста, но… Если уж у нас столь откровенный разговор, то послушай, ты ведь сам меня подтолкнул к этому поступку.
Он смотрит на меня как на умалишённую.
Я всплёскиваю руками и добавляю:
— Ты всегда знал о моём желании работать в космосе и даже одобрял мой выбор.
