Вот только родители не знали, что каждую ночь Аврора тихо, чтобы никто не услышал, кралась в спальню брата, ведь лишь он мог уберечь ее от кошмаров. С тех пор минуло много лет, они выросли, но иногда в ночи темные, как эта, когда ее что-то пугало, она по привычке вставала и на цыпочках шла к знакомой двери.
«Между близнецами особая связь», — часто повторяла их няня в детстве. Астер гадал, исчезнет ли когда-нибудь эта ниточка, но пока она была на месте.
Аврора под одеялом коснулась его ноги пяткой — как всегда, холодной.
— Ай! — дернувшись, проворчал Астер. — Когда ты уже найдешь себе парня?
— Никогда, — сонно ответила она. — Никто меня не будет любить так, как ты.
— С этим сложно поспорить, — согласился он, повернувшись на другой бок.
Впрочем, поспать ему все равно не удалось. В комнату ворвалась гувернантка Авроры. Она работала в этом доме уже пятнадцать лет, и, несмотря на то что сама стала за это время вдвое шире, а в волосах появилась седина, доброта ее осталась прежней, как и громкоголосость.
— Мисс Аврора! Так нельзя! — запричитала она. — Вам уже восемнадцать. Не положено девушкам в вашем возрасте бегать спать к брату!
Астер натянул одеяло на голову.
— Забери ее от меня, Констанс, — сонно пробормотал он, сталкивая Аврору ногой с кровати.
В отместку сестра ущипнула его за щиколотку. Астер, не оборачиваясь, глухо шмякнул ее по голове подушкой.
— Ах ты!
— Ну-ка хватит! — ровно как в детстве, скомандовала Констанс. — А вы, мисс, вставайте, надо еще успеть подготовиться.
Вылет после обеда, и ваша матушка будет крайне недовольна, если мы не успеем привести в порядок это гнездо у вас на голове. — Она пропустила сквозь пухлые пальцы пару длинных черных прядей. — Завтрак на столе!
— Ладно, ладно. Сейчас спущусь. — Аврора ткнула брата кулаком в плечо, как только гувернантка ушла. — Вставай тоже. Не хочу завтракать с отцом в одиночестве. И так день начался отвратительно.
— Снова снилась больница?
Аврора кивнула.
— Надо было сказать вчера, пошли бы вместе.
Аврора встала:"
"— Нет, Астер. Это часть моей жизни, в которой тебя быть не должно. — И, глядя на появившуюся между его бровей морщинку, добавила: — Не обижайся, но… это другое.
Он понимал.
Авроре было восемь, когда в доме вдруг стало тихо и про нее начали говорить исключительно шепотом. Ее куда-то увезли. А когда Аврора вернулась, все изменилось. В доме появилось слово «онкология» и много разговоров про анализы, титры, маркеры и обследования.
