Пахло свежим деревом и пылью. С одного боку были сгружены доски, с другой стороны — лаки и краски. В центре располагался огромный стол, служивший подставкой под станки.
Они медленно шли между рядами изделий, только начатых или уже готовых к отправке.
— Ты часто тут бываешь? — спросила Энджел, проводя ладошкой по полированной поверхности рыжего кресла-качалки, вся спинка которого была словно выпилена из виноградных лоз, — Логан-старший, несмотря на возраст, оставался мастером своего дела.
— Как сказать…
Астер и сам не знал, как много раз бывал здесь.
Это было второе в мире место, где его принимали просто за то, что он есть, а не за то, кто он. Не спрашивая его фамилию и не вспоминая при этом всю его родословную. Здесь Астера просто любили. И он любил это место в ответ.
— А это для чего? — Энджел подошла к механизму, усыпанному желтой древесной трухой.
— А-а-а, это старый фрезеровочный станок, на нем мы когда-то вырезали свои первые фигурки. — Астер провел ладонью по металлу, стряхивая кудрявую стружку.
— Дед тогда научил нас делать простые шахматные пешки. Мы с пацанами наклепали их штук триста. — Он рассмеялся. — Самое забавное, что никто на нас не ругался. Следующие три года наши шахматные партии состояли лишь из пешек.
— А ты говорил, что не играешь больше в шахматы.
— Я соврал.
— Ах ты лжец! — покачала она головой, двигаясь дальше.
— Это было до начала наших с тобой отношений, любовь моя.
— А у нас отношения?
— Это тебе решать, — ответил он, двигаясь вслед за девушкой.
Энджел на мгновение обернулась, вскинув на него взгляд (Астеру показалось, в нем мелькнул огонек одобрения), но промолчала.
А потом потянулась к небольшому ящику, где были сложены уже покрытые лаком фигурки:
— А они тоже сделаны на станке?
Астер протянул руку, поднимая одну из фигур.
— Нет, — произнес он дрогнувшим голосом. потому что в углу расчерченной на квадраты доски было крупно вырезано «Блэквуд» и силуэты деревьев, над которыми горела звезда, словно указывая дорогу. — Это Логан-старший выпиливал вручную.
— Судя по всему, тот самый сюрприз, который старик готовил для него несколько месяцев.
«Найди свой путь», — гласила надпись снизу. Астер знал: это было не пожеланием, а напутствием. Возможно, те самые слова, которые он так долго искал, всю жизнь считая себя заложником обстоятельств, щепкой, брошенной в воду и уносимой течением.
«Дерево не становится кораблем само по себе, — прозвучали в голове слова Логана-старшего, сказанные им много лет назад, — оно ждет.
