— не отрывая от него взгляда, прошептала девушка.
— Я забыл добавить, — довольно улыбнулся он, — за каждую потерянную фигуру полагается потерянная вещь. Или потерянный поцелуй.
Энджел вспыхнула:
— Ты жулик! Не было такого условия. — Она схватила подушку, хлопнув его по голове.
— Ладно, ладно! — защищаясь, рассмеялся Астер, хотя от негодования Энджел моргнула уже такое количество раз, что он мог бы загадать целовать его хоть до самого утра.
На самом деле в этом и заключалась причина того самого условия — не играть с Энджел в шахматы.
Мало кто в партии с Астером добирался хотя бы до четвертой пары ходов. Игра чаще всего заканчивалась от одного только его соблазняющего взгляда, ведь это было как извращенная версия «Попробуй не поцелуй».
— Белл, я ничего не могу поделать, таковы правила, — развел руками Блэквуд.
— Ты каждый раз найдешь способ смухлевать.
— А я сразу предупреждал: не верь мне, — рассмеялся он. — Но если ты боишься…
— Ах так! — Она упрямо вскинула подбородок, чуть склонившись над доской, и закрыла глаза в ожидании: мол, хорошо, целуй.
Но ничего не произошло. Астер молча глядел на нее, задерживаясь взглядом то на губах, то на подбородке, рассматривая веснушки на носу. Почти ни у кого в Алтиоре их не было, тем более зимой, а эту девушку словно обласкало солнце.
Энджел приоткрыла один глаз, прошептав:
— Ну? Мне еще долго ждать?
И он ответил тихо:
— Так это ведь ты сама должна поцеловать меня, ангел.
Она замерла, а потом посмотрела на него совсем другим взглядом.
Как будто в ее голове сложился какой-то пазл. Энджел медленно встала, пуговица за пуговицей расстегнула свою рубашку, и та упала к ее ногам. В этот миг все как будто изменилось, из шутливого ребячества превратившись во что-то тягучее, напряженное.
Теперь Энджел стояла между его разведенных коленей. Астер переместил руки на ее талию и поднял взгляд. Он держал в руках такую маленькую, солнечную, храбрящуюся и немного дрожащую девушку.
«Слишком быстро, — билась в голове Астера мысль. — Все развивается слишком быстро».
Он не понимал, почему именно с ней все было по-другому. Прошлые схемы и паттерны не просто больше не работали — они казались неправильными, пустыми, грязными. Все должно было случиться не так.
— Слушай, это правда шутка, — отвернувшись, произнес он. — Это было глупо, и ты не обязана ничего такого делать. Просто меня заносит временами.
